Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 24 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Кошка? — переспросил он удивленно. — Нет у нас кошек. Мыши есть, это да. А кошек… Может, забежала какая. Случайно. Погреться.

— Погреться… — повторила я. — И налила себе молока? Из холодильника?

— Ну, животные нынче умные пошли, — он развел руками. — Эволюция, Марина Владимировна. Как вы и любите. Наука.

Он поставил чашку в мойку и подмигнул Люсе, которая, кажется, все поняла и прятала улыбку в ладонь.

— Главное-то что? — продолжил он, направляясь к выходу. — Главное — результат. Суфле стоит? Стоит. Инвесторы будут довольны? Будут. А кто там кому помог — крахмал, физика или блюдце молока — это уже детали производственного процесса.

Он остановился в дверях.

— Поздравляю с победой, Шеф. Вы их сделали.

Я смотрела ему вслед. Во мне боролись два чувства. Мой внутренний скептик кричал, что это совпадение, что сработала моя корректировка рецепта. Но где-то глубоко, там, где у обычных людей живет вера в чудеса, а у меня — интуиция, стало тепло.

Он пришел ночью и налил молока этому дурацкому мифическому существу. Ради меня. Чтобы я не расстраивалась. Или чтобы посмеяться надо мной?

Я посмотрела на свои идеальные суфле. Потом на пустое блюдце.

— Ладно, — прошептала я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. — Допустим, это был крахмал. Но в следующий раз…

Я взяла пакет с молоком.

— … в следующий раз я налью сама. Просто на всякий случай. Для кошки.

— Что вы говорите, Марина Владимировна? — переспросила Люся, раскладывая салфетки.

— Я говорю, Люся, что физика наука точная, но иногда требует жертвоприношений, — громко ответила я. — Несите подносы. Мы готовы кормить Москву.

Настал тот самый день, когда на кухне все замирают в нервном ожидании. Ревизия.

Подвал санатория «Северные Зори» напоминал декорации к фильму ужасов, снятому на студии «Довженко» в семьдесят пятом году.

Я стояла на верхней ступеньке лестницы, ведущей в чрево земли, и светила вниз фонариком смартфона. Луч выхватывал из темноты паутину толщиной с бельевую веревку, какие-то бочки неопределенного цвета и мешки, сваленные в кучи, напоминающие баррикады времен французской революции.

— Добро пожаловать в Нарнию, — раздался за спиной голос Миши. — Только вместо льва у нас тут крысы, а вместо колдуньи… ну, вы поняли.

Я проигнорировала шпильку в мой адрес. На мне был идеально белый защитный халат, резиновые перчатки и маска. Я была готова к встрече с биологической угрозой.

— Открывайте, Михаил. У нас по плану тотальная ревизия продуктовых запасов. Я должна знать, из чего мы готовим, кроме энтузиазма и молитв тёти Вали.

Михаил, гремя связкой ключей, похожей на тюремную, отпер тяжелую дубовую дверь. Петли взвыли так жалобно, что мне захотелось их смазать немедленно, желательно маслом гхи.

Мы спустились вниз.

В нос ударил запах сырости, землей и чем-то сладковато-гнилостным. Типичный запах овощехранилища, где не ступала нога санитарного инспектора.

— Свет, — скомандовала я.

Михаил щелкнул выключателем. Под потолком тускло загорелась единственная лампочка Ильича, покрытая вековой пылью. Освещение было, мягко говоря, интимным. Или криминальным.

— Так, — я достала планшет с прищепкой, электронные таблицы здесь были бесполезны. — Приступаем. Сектор «А» корнеплоды.

Я подошла к деревянному закрому, полному картошки. Картофель был разный: мелкий, крупный, в земле, с глазками.