Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 41 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Науку? — переспросила я шёпотом. — Он был ученым?

— Он был лучшим гляциологом в институте! Диссертацию писал по структуре льда! А теперь вон… суп варит.

— Серёга! — рявкнул Михаил от мойки. — Еще слово, и я тебя самого завакуумирую. По частям. Будешь как сухпаек космонавта, только пьяный.

Сергей виновато развел руками и опрокинул в себя еще стопку.

Я вернулась к своим канапе. Но руки дрожали. Листочек кислицы упал. Угол сорок пять градусов был нарушен.

Я смотрела на Михаила другими глазами.

Гляциолог. Исследователь льда. Человек, который знает о холоде и кристаллических решетках больше, чем я со всей своей молекулярной кухней. Человек, который спас людей и чуть не потерял руки. А про жену, скорей всего бывшую я вообще старалась не думать.

«Медведь», который прячется в берлоге от собственной памяти.

Вдруг его грубость и насмешки над моими «текстурами» и странная, интуитивная мудрость обрели смысл. Он не варвар, а человек, который видел край света и заглянул за него. И то, что он там увидел, заставило его выбрать теплой печи, простую еду и жизнь завхоза.

Мне стало стыдно за свои шутки про «пэтэушника».

— Михаил, — громко сказала я, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому. — Когда закончите с лосем, посмотрите мой пакоджет. Он странно вибрирует.

Он обернулся. В глазах все еще был лед, но он уже начал таять.

— Вибрирует? — переспросил он, и уголок губы дернулся в привычной ухмылке. — Может, он просто боится вашего перфекционизма? Я бы на его месте тоже трясся.

— Посмотрите, пожалуйста. Вы же… разбираетесь в технике.

Я вложила в эти слова всё уважение, на которое была способна.

Он посмотрел на меня внимательно. Кажется, понял, что я что-то услышала. Но не стал язвить.

— Гляну, — кивнул он. — После обеда. А пока… Серёга, наливай даме чаю. У неё вид такой, будто она привидение увидела.

— Не привидение, — тихо ответила я, беря пинцет. — А просто… айсберг. У которого под водой девяносто процентов сути.

Михаил замер на секунду. Потом хмыкнул, покачал головой и вернулся к своему лосю.

Но я заметила, как бережно, почти нежно он коснулся своего шрама на запястье, прежде чем снова взяться за топор.

* * *

Гляциолог — учёный, специализирующийся на изучении ледников и ледяных покровов.

День начинался подозрительно идеально. За окном сияло редкое карельское солнце, а у меня в сотейнике плавился изомальт. Я создавала декор для вечернего десерта — прозрачные, хрупкие спирали, которые должны были имитировать застывшие водопады Кивача.

Тишина, концентрация, температура сто шестьдесят градусов. Дзен.

— Тсс… — прошептала я сахарной нити, вытягивая её пинцетом. — Не дрожи, замри и будь стеклом.

Справа, в «Тёплой зоне», Михаил занимался чем-то возмутительно громким. Кажется, он отбивал мясо. Или чинил табуретку. Звуки были идентичными.

— Михаил, — не оборачиваясь, произнесла я. — Можно по тише? Вибрация разрушает кристаллическую решетку сахара.

— Это не я, — отозвался он. Голос звучал настороженно. — Я вообще лук режу. Бесшумно, как ниндзя.

Я замерла. Если это не Михаил, то кто стучит?

Звук доносился из угла, где за огромной чугунной плитой прятался «Бегемот». Старый, ржавый, окрашенный в десять слоев масляной краски бойлер на двести литров, который обеспечивал кухню горячей водой и, кажется, связью с потусторонним миром.