Книга После развода. Счет за предательство, страница 12 – Ольга Риви, Лиа Таур

Повисло тяжёлое молчание. Я нутром чуяла, что они притащились сюда не просто посмотреть, как мать страдает в ссылке.

— Ну, рассказывайте, — я скрестила руки на груди, прислонившись к раковине. — Кто умер? Судя по вашим лицам, кто-то очень богатый, но наследство нам не светит.

Егор тяжело вздохнул и обхватил горячую кружку длинными пальцами.

— Отец звонил. Утром, — глухо выдавил он. — Просил приехать к нему в офис.

Внутри что-то неприятно ёкнуло, Тимур сделал ход. Он всегда знал, куда бить. Дети — это моя слабость. И он целился прямо туда.

— И чего хотел наш щедрый папочка? — я удивилась, насколько спокойно прозвучал мой голос.

— Сделку предлагал, — Егор наконец поднял глаза. В них не было детской растерянности. Там работал холодный калькулятор студента-экономиста. — Сказал, что ты не в себе. Поехала кукухой на фоне климакса и нервного срыва.

— Какая прелесть, — фыркнула я.

— Ага. А мне он предложил стать помощником управляющего в новом ресторане. Оклад такой, что я чуть слюной не подавился.

— А мне пообещал оплатить магистратуру в Лондоне, — встряла Соня, болтая ногами. — И тачку купить, новую. Условие простое: мы должны, цитирую, «помочь маме вылечить голову и вернуться в семью». Ну, или хотя бы забанить твой номер на время развода. Чтобы ты в суде выглядела брошенной всеми истеричкой.

Я прикрыла глаза, сделал вдох, а потом выдох.

Тимур был нарцисс до мозга костей. Он свято верит, что купить можно абсолютно всё. Вопрос лишь в количестве нулей. И сейчас он решил выкупить моих детей. Задушить меня в вакууме. Оставить одну в этой ржавой квартирке, без мужа, без денег и без смысла жизни.

— И каков ваш вердикт? — я посмотрела на сына.

Егор нахмурился. Парню было реально паршиво.

— Мам, я за тебя. Честно. Он повёл себя как конченый мудак, — Егор подбирал слова, словно шёл по минному полю. — Но давай смотреть на цифры. У нас с Сонькой учёба, расходы, тусовки. У тебя сейчас ноль. Он заблокировал твои карточки, мы проверяли. На какие шиши ты собралась жить? На какие шиши будем жить мы? Я не хочу бросать универ и таскать пиццу в жёлтом рюкзаке. Отец просто взял нас за горло.

Обидно? Ни капли. Я смотрела на него и чувствовала распирающую гордость.

Мой сын не предатель, а прагматик. Он видит летящий в лоб кирпич и просчитывает траекторию уклонения. В нём нет тимуровских истерик. Зато есть моя способность соображать, когда всё летит к чертям.

Я молча отлепилась от раковины и достала из сумки старый ноутбук. Поставила на стол прямо между кружками, открыла и быстро вбила пароль.

— Подвинься-ка, — скомандовала я.

Егор послушно убрал руки. Я зашла в банковское приложение для юрлиц и открыла выписки.

— Смотри сюда, — я развернула экран. — Видишь цифры?

Егор прищурился, и его брови поползли вверх, скрываясь под чёлкой. Он водил глазами по колонкам приходов. Раз нуль, два нуль, три нуль… Потом уставился на итоговый баланс.

— Это… Это баг системы? — севшим голосом спросил он.

— Это мой тайный заработок с кондитерской, сынок. Я кормлю закрытые вечеринки, корпоративы шишек и частные тусовки. Твой папаша думал, что я от скуки пеку капкейки для подружаек. А я втихаря построила бизнес с рентабельностью в двести процентов. Эти деньги лежат на счетах, до которых его короткие ручонки не дотянутся.