Книга Писательница Эжелья, страница 144 – Доминика Патрина

А твои оковы помогают проявлять твоё ментальное тело, делая его плотным и чувствительным, как физическое, но у них нет функции выполнять команды. Ты сможешь сопротивляться мне, я позволю тебе это.

Отец у меня, оказывается, большой умелец. К сожалению, его умения, направленные на меня, совсем не нравились. Я не стала бы его хвалить. Он насильно перенес меня сюда и набивается мне в мужья. Это не позволяло говорить ему что-то хорошее.

Он сел за стол и посадил меня, скованную, к себе на колени. Придерживал меня одной рукой, а второй ел. Я смотрела, как он красиво и изящно кушает. Забываясь, думала, до чего он прекрасен, восторгалась мыслью, что этот красавчик мой отец. Потом видела его пронизывающий мужской взгляд и восторг рассыпался. Поглядывая на меня, он быстро утолил голод и выпил фужер вина. Вытерся салфеткой и пристально взглянул мне в глаза. Я увидела, что к его лицу прилили краски. Губы порозовели, и весь его вид теперь дышал здоровьем и силами.

— Это была самая прекрасная трапеза в моей жизни. Потому что я видел твоё лицо и держал тебя на руках. А теперь я хочу увидеть больше. Ты тогда сбежала от меня, и тебя всё ещё ждёт обещанное наказание, но вначале я увижу то, что жажду, и получу удовольствие от прикосновения к твоему телу, — сказав это Алисио резко скинул всю посуду и скатерть, и рывком положил меня на прохладную каменную столешницу и навис сверху.

Я смотрела на Алисио во все глаза и видела, как его лицо приближается, как приоткрываются влажные губы. Со стучащим сердцем и с холодом в груди я попыталась отвернуть голову, но он сощурился и схватил меня волосы на затылке.

— Я никогда не целовал женщину, — вдруг произнёс он, и я в удивлении уставилась на него, уже не пытаясь уворачиваться. — Я живу вот уже несколько тысяч лет, и до тебя ни разу не хотел поцеловать девушку.

В его слова верилось с трудом. Он начал осторожно обводить пальцем мои брови и губы. Длинные трепетные красивые пальцы касались меня почти невесомо, но такое интимное изучение лица ужасно пугало меня — ведь это был мой отец. Это был папа, и он касался меня, словно возлюбленный или любовник.

— А как же мама? Неужели я появилась без поцелуев? — спросила осторожно, и нежность слетела с лица Алисио. Он сжал губы, и на его лице появилось привычное выражение жестокости.

— Саларда возжелала моё тело и устроила настоящую охоту. Она натравила на меня своего любовника, очень сильного некроманта. Тот изрядно потрепал меня. Израненного, Саларда пленила меня и приковала к своей кровати. Воздействуя своей магией, она сумела разжечь моё тело, но на самом деле я её не хотел, и мой ум оставался чист от воздействия. Поэтому я не позволил ей целовать меня.

Она от ярости исполосовала мои плечи когтями, но я не дал ей возможность прикоснуться к моим губам. Саларда насиловала меня несколько дней подряд, и я ощутил, когда она забеременела. Если бы это был мальчик, то я бы выследил её и убил плод. Но она применила сильнейшую магию, чтобы это была девочка. Тогда я заверил её, что обязательно найду её дочь и отдам демонам на развлечение. Она ответила, что сделала так, чтобы девочка стала феей, но это меня не смягчило, и я посмеялся ей в лицо и сказал, что демонам очень понравится насиловать фею. Тогда Саларда меня отпустила и сказала, что спрячет дочь и я никогда её не найду.