Книга Яд для дракона-некроманта, страница 120 – Мэл Кайли

— Дыши, Син, — голос Киллиана прорезал черноту, как огненный меч. — Я рядом. Где ты? Опиши, что видишь.

Я хотел ответить и не нашёл слов, потому что теперь у меня была чужая речь, мысли, голос, и слова замерли в горле.

Различил очертания безлюдного внутреннего дворика в полумраке. Вокруг каменные стены, поросшие мхом, над головой — звездное небо Ларэина. Будто сам город замкнул меня в колодец.

Я лежал на холодном камне и хотел подняться, но не мог. Руки были связаны — нет, не связаны. Обездвижены. Чужая магия шла вдоль позвоночника ледяными касаниями. А сердце сковано таким же ледяным спокойствием.

— Тьма, холодная, сосущая, — выдохнул я. — Нет ни гнили, ни крови, ни страха. Всё на своём месте, всё правильно… Я сам сюда пришёл.

— Запахи? — Лафабьер придержал мою голову ладонями и положил к себе на колени — я чувствовал его пальцы, это удерживало меня в мире живых.

— Амбра… нет. Ладан. Что-то растительное — горькое. Дикие травы… — я с трудом сделал вдох, язык и губы не слушались. — И что-то цветочное. Внутренний двор в лабиринте проулков. Влажность не слишком высокая. Не берег. Не доки.

Боль собралась воедино и ударила снова. Я почувствовал, как из меня тянут энергию сразу два потока. Один — жизненный, второй — магический. Кто-то пил меня — жадно, но аккуратно, чтобы не упустить ни капли. В этом было что-то интимное и в то же время ненавистное. Привкус железа наполнил рот. Я закричал чужими связками.

— Терпи, Син, скоро всё закончится, — процедил Килл. — Кто-то рядом? Шаги? Силуэт?

— Нет, — я прислушался. Ни слова, ни звука, ни единого неосторожного движения. — Тень, не оставляющая следов. Он… Я… — запутался в местоимениях и фактах, — он расчетлив, умеет убеждать. Холоден, не импульсивен.

— Мужчина? — спросил друг. — Возраст?

— Не уверен, — почувствовал, как свет уходит, как и моё время, как и моя жизнь. — Я не вижу, но чувствую магию. Она живая, сильная, не усталая. В ней отголосок… моей тьмы.

— Повторяет почерк? Приёмы? — Лафабьер наклонился ко мне, я почувствовал знакомый запах, удержавший меня в собственном теле.

— Как принадлежность к роду, близкому к моему. Или желающему приблизиться.

Слабость перешла в отчаяние — такое чистое и прозрачное, что я понял, почему люди верят в свет посреди непроглядной тьмы. В конце жертва боялась умереть, но больше она боялась не быть найденной. Стать потерянной и забытой.

Это чувство ударило в сердце, и я вспомнил, почему лезу в смертельно опасные ритуалы и ловушки: не из гордости. Из чувства долга. Некромантия — не про власть, она про ответственность.

— Синистер, — позвал Киллиан, — не растворяйся в боли, дай мне больше деталей.

— Я не ощущал опасности… доверился… Это не трущобы, не подворотня, не тупик. Не нижние бедняцкие районы. Угрозы нет. Тепло сменяется холодом, но я спокойно погружаюсь всё глубже…

— Что ещё?

— Не могу пошевелиться. Он не даёт. Его власть сильна, он привык брать без оглядки. Он…

Волна боли накрыла, и на минуту я снова был не я. В тот миг смерть приблизилась к рёбрам, подступила к сердцу, однако чужая магия обращалась со мной бережно, как со стеклом, которое нужно разбить аккуратно и без шума.

— Инструменты? Металл? Верёвки?

— Ничего. Манипуляция и магия. Она… — сглотнул, чтобы найти силы говорить. — Она мощная и жаркая. У него хорошая школа. Или хорошая… кровь.