Книга Яд для дракона-некроманта, страница 122 – Мэл Кайли

Я едва переставлял ноги, словно пьяный. Киллиан, заметив это, перестал сыпать шутками, нырнул мне под руку, принимая большую часть моего веса на себя, и подстраивался под мой шаг.

Хозяйка трактира, сухонькая женщина с усталыми глазами, расплылась в услужливой улыбке. Не от почтения к титулу, который выдавала одежда, — чувствовала, что мы щедро заплатим за молчание. Мы пообедали без разговоров: густой рыбный суп, хлеб, красное вино. Я едва ощущал вкус — тело требовало тишины и забытья.

— Спать, — сказал Киллиан, когда мы поднялись наверх, в небольшую комнату с двумя раздельными кроватями. — Я присмотрю за тобой. Чтобы проспал до вечера и всю ночь. Восстановишься, а завтра пойдём по следу.

Кивнул, не став спорить. Скинул сапоги и дублет, расстегнул рубашку и лёг прямо в ней и брюках, ожидая провалиться в беспамятство. И до заката мне удалось немного поспать. Однако с наступлением темноты всё переменилось, и сон оказался хуже бодрствования.

Мне снились беззвучные крики и боль. Те самые, что я прожил, став жертвой. Только теперь они разрывали меня изнутри. Я снова и снова падал в тело убитой — то ли той, что мы обратили в прах, то ли любой другой.

Руки чужой магии оплетали моё сердце, выжимали дыхание, ломали кости без прикосновения. Я кричал, но не просыпался. Стоило вырваться — и кошмар начинался снова. Когда рассвело, я чувствовал себя так, будто за ночь совершил марш-бросок по болотам в полном обмундировании.

Лафабьер — выспавшийся и бодрый — смотрел на меня с выражением лица и глаз, которое предпочитал прятать за шутками. Но сегодня он не шутил.

— Ты белее мела, Син.

— Спасибо, — просипел я, — твои комплименты всегда поднимают мне настроение.

Киллиан не улыбнулся. Помог спуститься вниз, молча позавтракал вместе со мной, расплатился с трактирщицей и усадил в экипаж. Ночь не стала мне исцелением, а значит, придётся стиснуть зубы и пережить дорогу в текущем паршивом состоянии.

— Синистер, — позвал друг уже в карете после продолжительного молчания. — Я не хочу, но обязан спросить: ты не думаешь, что в этом деле может быть замешана Селеста?

Я усмехнулся хрипло, устало.

— Килл, если это твоя новая шутка, то ты теряешь хватку и остроумие.

— Я не шучу, — он покачал головой. — Как Голос Тени, я обязан рассматривать все варианты. Даже те, что кажутся невозможными.

— Некромантия наследуется только по мужской линии. Женщина не может быть некромантом. За всю известную историю Рагонтара не случалось ни одного исключения. Женщины из тёмных родов способны унаследовать лишь родственную стихию — огонь или землю. Как ты знаешь, Селеста — игнарий. Сильный, как наша мать.

— Не нравится мне всё это. Что-то мы упускаем.

— И, кроме того, зачем бы ей это понадобилось? У неё есть всё, чего можно пожелать. Молодая, красивая, умная. Селеста добра и милосердна. Я не ограничиваю её свободу и не заставляю выходить замуж, пока сама не захочет. У неё ни в чём нет нужды.

Сделал паузу и потер переносицу. Голова болела страшно.

— Мотива и правда нет, — согласился Килл.

— Селеста не способна причинить кому-то боль. Я скорее поверю, что у меня есть утраченный брат-близнец, которого зачем-то скрывали ото всех, чем в то, что моя сестра сотворила бы подобное.

— Прости, Син, — тихо произнёс он. — Я люблю Селесту, как близкого друга, и я знаю её с юности. Ты прав, но я не мог не спросить.