Книга Небесный город, страница 182 – Критика Рао

Все это было как-то связано со стиранием данных о якшах, стиранием данных о неархитекторах. Вмешательство, которое они ощутили в джунглях, истории, которые изучала Ахилья, самовольный террор древних архитекторов – им не хватало отдельных фрагментов информации, которые связали бы все это воедино. Она думала, что недостающие фрагменты найдутся у Иравана, но муж – все еще муж – только задумчиво смотрел. Он не стал бы молчать об этом, уж точно не прямо сейчас, когда на карту поставлено само их выживание в небесах.

— Думаю, что эта теория не настолько совершенна, как ты считаешь, – медленно произнесла Ахилья. – Я тоже изучала циклы земных гнева и ярости. И мои данные не совпадают с вашей теорией.

— Какие данные? – спросила Наиля.

— Данные переписи. У меня есть записи о количестве рождений и смертей во всех ашрамах. Если сознания действительно влияют на приступы земного гнева и ярости, то почему эти приступы становятся все продолжительнее, хотя относительного увеличения населения ашрамов не произошло?

— Вы говорите о сознании, – ответила Наиля, и в ее голосе прозвучало возмущение. – Такое сложное понятие нельзя свести к единицам данных. Сознание каждого существа обширно, бесконечно. Мы никогда не сможем точно измерить воздействие, которое сознание оказывает на приступы земной ярости, тем более с помощьючисловых данных.

— Простите, – сказал Дхрув. – А разве вы не математик?

— Гнев и ярость, математика – это не толькочисловые данные, – сказала Наиля, всплеснув руками. – Знаете ли вы, насколько примитивным инструментом являются числа? Математика – это поиск истины!

Дхрув фыркнул. Он открыл рот, возможно, чтобы возразить, но Ахилья, кашлянув, прервала его, прежде чем он успел заговорить.

— Послушай, – сказала она Наиле. – Даже если предположить, что теории архитекторов о приступах земного гнева и ярости верны…

— Так и есть, – буркнула Наиля.

— …мы все равно ничего не можем сделать. Даже если возникнет еще больший конфликт между объединенными сознаниями форм жизни на планете, мы не сможем его контролировать.

— Еще один тупик, – сказал Дхрув, поставив на стол локти.

— У меня есть кое-какая мысль, – сказала Наиля. – Но это довольно сложная архитектурная модель с технической точки зрения.

— Разумеется, – сухо ответил Дхрув, – пожалуйста, продолжайте говорить с нами свысока.

Наиля бросила на гелиотехнолога взгляд, полный глубокого отвращения.

— Я изучала базовое уравнение траектирования, – сказала она. – Архитекторов всегда учили, что траектирование преобразует существующее состояние сознания растения в новое, и после каждого акта высвобождается рага. Но, как мне кажется, есть еще один побочный продукт траектирования. Я назвала его константой Накшара.

Младший архитектор сделала еще один глубокий вдох.

— Я измерила константу Накшара и считаю, что это тоже рага.

— Я думала, что раги – это мелодии, – сказала Ахилья, взглянув на Иравана.

— Так и есть, – подтвердил он. – Обычно это мелодии. Или, по крайней мере, так их интерпретируют архитекторы. Но, если быть абсолютно честным, раги более… абстрактны. Это… некие сущности, которые вызывают определенного рода эмоции. – Он нахмурился и продолжил: – Если константа Накшара – это рага, то архитекторы должны ее чувствовать. Они должныслышать ее.