Книга Сладкие булочки мадам попаданки, страница 14 – Дина Нежина, Анна Пфари

— Забрали в прачечную, конечно, – невозмутимо отвечает он, наконец глядя на меня. – Скоро вам принесут домашнее платье.

За моим новым мужем очень интересно наблюдать, когда он растерян. А он именно растерян, выведен из равновесия, хоть и поспешно приводит себя в норму и берет в руки. В переносном смысле, конечно. Про себя я хихикаю, что в прямом смысле взять себя в руки он сможет только когда я уберусь, наконец, из его покоев.

— Нам с вами надо сделать еще кое-что, – вдруг говорит он серьёзно, возвращая свое прежнее самообладание и ледяное выражение лица. – Прошу, Ваша Светлость, дайте мне свою руку.

— Зачем? – недоверчиво спрашиваю я, на всякий случай пряча обе руки под одеяло.

Простыня валится вниз, у Герцога округляются глаза. Тяну на себя простыню чуть ли не до подбородка, пока он чеканит с металлом в голосе:

— Просто дайте!

Когда он тянет ко мне свои большие руки, я с трудом справляюсь с желанием шлепнуть по ним, как делала когда-то моя мать, если я тянула руки к сладкому перед обедом. Хлоп. Куда полезла!

Посмотреть бы на его лицо при этом, ха!

Но, конечно, я сдерживаюсь. Надо вести себя, как взрослая женщина, которой я и являюсь, а не испуганная девчонка.

Может, он сейчас предложит поиграть по-взрослому, раз сам уединиться не может, а? Сомнительно конечно.

А зачем ему тогда моя рука?

Ну не оторвет же он её, правда?

Я протягиваю ему непривычно тонкую и бледную руку с тонкими аккуратными пальчиками и овальными ноготками, на секунду задерживая на ней свой взгляд.

Ну, чудо как хороша! Теперь это моя рука, надо привыкать.

Отвлекаюсь буквально на мгновенье и ту же чувствую острую боль.

— Ай! Вы что делаете?! Больно же! – Я отдергиваю руку и вижу, что на ней красуется порез, из которого начинает выступать кровь.

Герцог остается невозмутимо сидеть на своем месте и поглядывает на меня с нескрываемым раздражением, а потом принимается с нудным видом объяснять:

— Так и должно быть, – он разве что глаза не закатывает, но я вижу, что эти речи даются ему нелегко. – В первую брачную ночь на простынях должна остаться кровь, потому что…

Ах вот оно что! Он мне серьёзно сейчас лекцию прочтет о том, как лишаются девственности, и что это значит? Приходит и моя очередь закатывать глаза. Ну прописные, блин, истины, товарищ гинеколог, ой, простите! – Герцог.

— Да знаю я почему! Не дура! – фыркаю я в ответ, и он вдруг замирает.

— Знаете? – Алан выглядит немного смущенным. – Тогда почему вы кричите?

Ой. А может приличная девушка не должна ничего об этом знать? Может, они тут пуритане, которые о таком не говорят и ничего не знают? Это же прошлое, какое-то еще и параллельное, неизвестное… Ну, уже ляпнула, так что поздно переигрывать.

— Потому что это древность какая-то, – отвечаю первое, пришедшее в голову.

Алан замолкает на секунду, будто бы обдумывая свой ответ, а потом тяжело вздыхает.

— Древность или нет, но я не могу позволить, чтобы пошли слухи. На простынях должна быть кровь. Если её не будет, это повлечет за собой позор. В таком случае варианта будет два – или Герцог не мужчина, или Герцогиня не невинна. Оба варианта меня не устраивают, поэтому я решил принять меры.

Он смотрит на меня выжидательно, пока я, наконец, не соображаю, что надо кивнуть в ответ. Да поняла я, поняла, не дура, опять-таки.