Книга Хозяйка Фамильяров, страница 7 – Тори Блэквуд

Со сломанной лапкой пришлось повозиться. Я никогда не накладывала шины магическим существам, только читала об этом в учебнике. Кости у рептилий срастаются иначе, чем у млекопитающих, им нужна фиксация покрепче. Я использовала две деревянные палочки для еды и марлевый бинт. Получилось коряво, но держаться должно. По крайней мере, лапка больше не болталась под неестественным углом.

Затем мазь. Я наносила её тонким слоем на каждую рану, на каждый порез, на каждый синяк. Чешуя под пальцами была удивительно гладкой и тёплой, теплее, чем я ожидала. И она слегка вибрировала. Словно внутри существа гудела какая-то древняя, едва теплящаяся сила.

— Ты кто такой? — прошептала я, разглядывая его. — Откуда ты взялся?

Я перебирала в уме варианты. Экспериментальный образец с кафедры Химерологии? Но я не слышала, чтобы они работали с рептилиями. Там больше по части гибридов, грифоно-львы, змее-птицы и прочая жуть. Сбежавший фамильяр? Возможно. Некоторые маги заводят экзотических питомцев. Но фамильяры всегда связаны с хозяином магической клятвой, и если хозяин умирает, фамильяр тоже угасает. Этот же, судя по всему, был сам по себе.

Дикий? В городе? Слишком маленький, слишком слабый.

Загадка.

Я соорудила лежанку из картонной коробки, старого пледа и резиновой грелки, наполненной горячей водой. Уложила ящера внутрь, укрыла краем пледа. Он выглядел жалко. Крошечное, израненное существо, которое каким-то чудом не склевали вороны. Магическая тварь, которой не место в этом мире.

— Спи, — сказала я ему. — Утром разберёмся.

За окном уже стемнело. Дождь барабанил по подоконнику с монотонной настойчивостью. На плите засвистел чайник, я поставила его на автомате, пока металась по квартире. Я заварила чай, зелёный, с жасмином, единственная роскошь, которую я себе позволяла, села за стол и подвинула к себе конспекты.

Артефакторика. Руны накопления. Схемы плетения энергетических потоков. Всё то, что я знала в теории, но не могла применить на практике.

Буквы расплывались перед глазами. Я клевала носом, но заставляла себя читать. Пересдача через две недели. Если я не сдам, конец. Отчисление. Домой, к отцу, который и так считает, что магия не женское дело. «Зачем тебе эта Академия, Мира? Вышла бы замуж за лавочника, рожала бы детей...»

Нет. Нет, нет и нет.

Я тряхнула головой и снова уткнулась в конспекты.

Не заметила, как задремала.*********Разбудил меня шорох.

Я вскинула голову, едва не опрокинув кружку с остывшим чаем. В комнате было темно, настольная лампа, которую я забыла выключить, погасла. За окном всё так же барабанил дождь. Часы на плите показывали 3:17 ночи.

Шорох повторился. Из коробки.

Я медленно, очень медленно повернулась.

Ящер сидел на краю коробки. Забинтованная лапка была аккуратно поджата к брюшку, три здоровые лапы цеплялись за картон. Крылья, изодранные, но уже не смятые, были плотно прижаты к бокам. Хвост нервно подрагивал, свешиваясь вниз.

И глаза. Его глаза горели.

В темноте они светились, как два крошечных янтарных фонаря. Вертикальные зрачки пульсировали, то сужаясь в нити, то расширяясь почти на всю радужку. И этот свет был не просто отражением, он шёл изнутри.

— Ты очнулся! — выдохнула я, подскакивая на стуле. — Как ты себя чувствуешь? Лапка болит? Ты есть хочешь? У меня есть мухи, я для подруги-энтомолога брала, правда, они сушёные, но если размочить...