Книга Хозяйка Фамильяров, страница 6 – Тори Блэквуд

Существо не ответило. Издало слабый сипящий звук, больше похожий на выдох, и его веки снова опустились. Сознание покинуло его.

— Так, всё, — пробормотала я, стягивая с плеч толстовку. — Разговоры потом. Сначала спасти твою чешуйчатую задницу.

Я сняла толстовку, оставшись в одной тонкой футболке. Холод тут же пробрал до костей, ноябрьский дождь не щадил никого. Плевать. Я осторожно, стараясь не задеть сломанную лапку и израненные крылья, завернула ящера в мягкую ткань. Он был лёгким. Невесомым почти. И очень, очень холодным. Слишком холодным для живого существа.

— Ничего, — забормотала я, поднимаясь на ноги и прижимая свёрток к груди. — У меня дома есть мази. И грелка. И бинты. Я тебя вылечу. Я, конечно, не ветеринар, но на кафедре Зоомагии у меня четвёрка. Я знаю, как обрабатывать раны магическим существам. У нас был курс по полевой медицине...

Я говорила без умолку. Это был нервное. Когда мне страшно, я всегда говорю. Слова заполняют тишину, отвлекают от паники, создают иллюзию контроля.

До моего района было двадцать минут пешком. Я почти бежала.

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с потом. Волосы выбились из пучка и прилипли к щекам мокрыми прядями. Футболка промокла насквозь и облепила тело, заставляя дрожать. Прохожие оборачивались, провожали меня взглядами, ещё бы: растрёпанная девица в мокрой одежде, без куртки, несёт что-то, завёрнутое в толстовку, и разговаривает сама с собой.

— Потерпи, ладно? — шептала я свёртку. — Осталось немного. Два квартала. Один квартал. Вот мой дом. Шестой этаж, идиотская планировка, зато дёшево...

Дом встретил меня запахом вчерашнего чая и пыльных книг.

Моя квартира-студия была крошечной. Диван, служивший кроватью. Письменный стол, заваленный конспектами и артефактными заготовками. Стеллаж с книгами, который давно не вмещал новых поступлений, поэтому стопки росли прямо на полу. Крошечная кухня в углу, где помещалась только плита на две конфорки и раковина. И бардак. Много бардака. Немытая кружка на столе. Плед, свёрнутый в кресле. Рассыпанные по полу руны-заготовки для практикума.

Я осторожно положила свёрток на диван и развернула толстовку.

Ящер лежал неподвижно. Его состояние ухудшилось за те двадцать минут, что мы добирались. Чешуя потускнела ещё сильнее, почти до серого, только на брюшке сохранился слабый серебристый отлив. Крылья безжизненно обмякли, смявшись под неестественным углом. На боку зияла рваная рана от вороньего клюва, глубокая, с неровными краями, из которой всё ещё сочилась кровь, хоть и не так обильно, как раньше. Лапка, сломанная, распухла и посинела.

— Чёрт, чёрт, чёрт...

Я заметалась по квартире. Аптечка в ванной, за зеркалом. Грелка на полке с зельями, кажется, я не выбрасывала её с прошлой зимы. Чистые полотенца в шкафу. Заживляющая мазь, слабая, для мелких бытовых порезов, но другой нет. Надо было купить что-то серьёзное ещё в прошлом месяце, когда Элли предлагала скинуться на общий заказ с Зоомагии. Но я тогда экономила.

— Дура, — ругнула я себя вслух. — Вот дура.

Я схватила всё необходимое и вернулась к дивану._____

Следующие полчаса прошли как в тумане.

Сначала я остановила кровь. Промыла рану чистой водой, затем слабым антисептическим раствором, который шипел и пузырился, соприкасаясь с чешуёй. Ящер не шевелился. Только бока едва заметно вздымались, медленно, но ритмично. Живой. Ещё живой.