Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 28 – Александр Горохов

Стоим, молчим дальше, холодные пальчики лежат поверх моих ладоней, висок прижат к моей щеке.

— О чём думаешь?

— О том, что идти уже надо: вон, Богданова со Штирлицем уже потянулись к ольгиному дому.

— Жаль… Я завтра утром уже уезжаю…

— Так послезавтра в школе увидимся.

— Это не то… У меня родители собрались переезжать с подсобного хозяйства на Буяновку…

Помню такое по предыдущей жизни.

— Я своих тоже уговариваю, чтобы они в Атлян переезжали.

— Правда? А куда?

— Ещё не знают. Надо же сначала их уговорить, потом дом найти, купить его…

— Уговаривай поскорее!

— Хорошо, солнышко, я постараюсь.

— Как ты меня назвал?

Блин, вырвалось неожиданно для себя. Теперь отмазываться придётся.

— Солнышко. Знаешь, я же после ранения стал сны необычные видеть. Про будущее. И ты мне в одном из них приснилась. Будто конец зимы, мы совершенно случайно встретились в Миассе на вокзале. Ты в светлой приталенной дублёнке, какой-то светлой меховой шапке. Волосы обесцвеченные и не в косе, как сейчас, а до плеч, вроде как каре. Солнце яркое-яркое, светит тебе со спины, и эти волосы — как золотое солнечное сияние вокруг головы. В общем, живое солнышко… Пойдём. Уже пора. Только магнитофон в домик заброшу.

Да, это была наша последняя встреча перед трагедией, и именно этот образ Раи впечатался в мою память на всю жизнь.

— А не украдут?

— А кому его красть? Если только медведям, а у них в берлоге электричества нет.

— Тут что, и медведи водятся?

— Пару лет назад двоюродный брат в малиннике одного встретил…

Ага. А через год в двухстах метрах от посёлка медведица задерёт корову и придёт её доедать с тремя медвежатами. Среди бела дня.

— Тут много кто водится. Зимой на огороде и заячьи следы, и лисьи, рябчики в снегу ночуют.

— Как это?

— Садятся на ветку и вниз головой пикируют в снег. Там им в морозы теплее. Идёшь — ровная полянка с какими-то ямками на ней. А ближе подходишь, они фырр, фырр, фырр из снега.

До казармы по темноте шли, держась за руки. Ну, типа, я так девчонку от медведей защищаю.

Ещё возвращаясь от квартиры Богдановой, я увидел, что в спальне родителей светится окошко. Не, ну слышно, что кое-где «празднование Первомая» всё ещё в разгаре, но мама с папой на этот раз решили воздержаться от выпивки. Беспокоятся за меня, гуляющего по посёлку? Так куда я с подводной лодки денусь?

— Зайди к нам, гулёна! — приоткрыла дверь в комнату мамуля, услышав, как я вхожу в квартиру.

Нет, как оказалось, не выговор за то, что допоздна шлялся. И не «накачка» о том, как следует вести себя с девочками.

— В общем так, Михаил. Мне на днях надо будет получить ту тысячу, которую ты выиграл. И ещё почти триста рублей по выигрышу во вчерашнем тираже, — объявил папа. — А поскольку в этом только твоя заслуга, мы с матерью решили, что с выигранных денег надо будет и тебе что-нибудь купить, кроме одежды. Ну, на развлечения всякие. Говори, что хочешь. На рублей сто можешь рассчитывать.

— Лучше бы вы всё-таки дом в Атляне присмотрели, — буркнул я. — Хотя… Через неделю снова рублей сто пятьдесят-двести «капнет», так что можно и потратить чуть-чуть.

— Уверенный ты такой! — фыркнула мама. — А если не выиграешь?

— Мам, я гарантирую. Через неделю надо будет только десятку или рублей двенадцать выиграть, потом трёшкой ограничиться, а дальше можно будет опять рублей триста получить.