Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 25 – Александр Горохов

— А это у тебя ещё что такое? — заметила мама «перстенёк», который я в нетерпении нацепил на левую руку.

— Да, когда в психиатрии лежал, сосед подарил. Он там от алкоголизма лечился. Хороший дядька, артист какой-то, но запойный: они многие квасят, как ненормальные. А сегодня, раз уж свидание у меня было, я и решил выпендриться, надеть подарок.

— Свидание у него… Смотри мне!

И снова кулачок под моим носом. Но по поводу перстня промолчала: видно же, что это вовсе не серебро и, тем более, не золото.

Ушла наконец-то! И я, закрывшись изнутри гаража, повернул (при этом надо ещё оттянуть верхушку) «гайку» в нужное положение и приложил ладонь к железной двери. Наличие вертикальной поверхности при этом тоже обязательно.

Вспышка, острое ощущение стегнувших по коже электрических разрядов, и я стою в гостиной своей квартиры в двадцать первом веке…

Генерал взял трубку почти сразу.

— Вижу, что прибыл. Сейчас к тебе сотрудник подойдёт, а часа через три и меня в гости жди.

Сотрудник пришёл не просто так, а чтобы отвезти меня на аппарат компьютерной томографии. Доктора, которым он предъявил удостоверение, вопросов «зачем», «почему» не задавали. Просто сделали свою работу и отправили полученные результаты электронной почтой «толкователю»: город у нас не очень большой, томографию проводят, а вот анализ результатов делают только в Челябе.

Он же сфотографировал меня на паспорт: это в СССР молоткастый, серпастый советский паспорт выдают в шестнадцать, а в Российской Федерации — в четырнадцать. Тем более, при моём росте и телосложении я выгляжу немного старше физического возраста. А пока я жарил яичницу с колбасой (всё-таки мотоциклетная прогулка на свежем воздухе сказалась, и желудок побуркивает от желания пожрать), явился и генерал, сменив сотрудника Конторы.

С любопытством рассматривает меня:

— При желании можно узнать. Особенно — если видел твои старые фотографии. Ну, рассказывай, как легализовался.

Тогда, после санатория, в ЗАТО я провёл двое суток, буквально потрясших меня. И расставивших практически все точки над i.

Работы по проникновению в прошлое параллельных потоков времени проводились ещё в позднем СССР (кто бы сомневался в том, что и в этом вопросе нынешние «высоколобые» пользуются советскими наработками!). и Яков Фёдорович был одним из кураторов данного направления исследований от очень закрытой конторы. Когда тему решили возобновить, его, отставника, разыскали и сделали ему предложение, от которого он не захотел отказываться.

Правда, компьютерное моделирование выявило существенные ограничения — та самая невозможность переноса живых биологических организмов из будущего в прошлое. Перенести сознание человека в него же самого, только более молодого — пожалуйста. Только при этом «донор» умирал из-за прекращения мозговой деятельности. И даже «подсмотреть» прошлое или «подбросить» в него что-то «дальше» семидесятого года пока не получалось. Работы велись, их результаты вселяли сдержанный оптимизм, но время «тикало», работало против задумки генерала.

— До нашей с тобой встречи в санатории мы тебя в качестве возможного кандидата и не рассматривали: на фотографиях писательских профилей ты выглядишь бодрячком, предлагать человеку ускорить свою смерть, согласись, вовсе не этично. Ну, а когда подняли всю доступную нам информацию о тебе, «звёзды сошлись».