Книга Баба Клава против!, страница 97 – Резеда Ширкунова

Мужчины обменялись тревожными взглядами.

— Говори все, Ленстор, иначе нас всех привлекут как соучастников его грязных делишек! Хотя… мы всего лишь выполняли приказы! — промямлил Вилор.

Грег усмехнулся про себя. Эти глупцы даже не осознавали, что при любом раскладе они пойдут как соучастники.

Ленстор, получив молчаливое согласие, заговорил, иногда его дополнял Вилор. Их рассказ, с каким-то болезненным упоением, живописал картины шантажа купцов, вымогательства у торговцев. Они поведали о том, как мэр сколотил из преданных ему людей отряд, нападавший на торговые караваны, щадя лишь тех, кто платил за «безопасный проезд» золотом. Особое внимание было уделено некоему дельцу, изготавливавшему для мэра фальшивые документы. За круглую сумму он мог вытащить из тюрьмы даже убийц и насильников.

Не желающие платить оказывались за решеткой по сфабрикованным обвинениям и отправлялись на каторгу. Вспомнили и о недавнем случае. Тот самый мужчина, говоривший с Грегом, работал управляющим в особняке посла Адахарского королевства — дракона! — откуда странным образом исчезли документы государственной важности. Обвинили в этом Эмиля Хранте. У Эмиля были доказательства невиновности, но улики, включая запись, подтверждавшую алиби, таинственно исчезли во время обыска. Настоящий вор, как выяснилось, уже давно скрылся, заплатив мэру крупную сумму.

Воины Махтура все еще находились в замке. Грег немедленно послал Вариса за ними. Все были нужны в мэрии. Оставлять ситуацию в таком виде было невозможно. Разделившись на группы, воины наследника начали проверять дела всех заключенных.

Эмиль оказался прав. В камерах томились лишь двое мелких воришек, остальные — невинные жертвы сфабрикованных обвинений.

Три дня в мэрии царил хаос. К исходу четвертого были арестованы несколько высокопоставленных чиновников, помогавших мэру. Среди них оказался и делец, изготавливавший фальшивые документы и рекомендательные письма, а также целитель, не смевший отказать мэру, знающего о его слабости к азартным играм. Он тайно опаивал арестованных зельями, вытягивая из них самые сокровенные секреты, которые впоследствии использовал мэр. Тех, кто оказывался более устойчивым к зелью, запугивали расправой над близкими, а иногда и насиловали молодых девушек на глазах их отцов, братьев или мужей.

Дни тянулись, а Грег не мог выбросить из головы лица родных освобожденных им узников. В памяти всплывали благодарные взгляды, смешиваясь с ненавистью и проклятиями тех, кто винил хозяина земель в безрассудстве и халадности. Некоторые даже плевали ему вслед, и этот плевок обжигал не только кожу, но и душу.

Грегран стоял под обжигающими струями душа, словно стремясь смыть не только въевшуюся в кожу грязь тюремных казематов, но и разъедающую душу скверну. Тело, быть может, и отмоется водой, но душа зияла кровоточащими ранами предательства, словно выжженная каленым железом. Рев ярости рвался из груди, готовый вырваться наружу, затопить все вокруг клокочущей лавой гнева. Но Грегран лишь стискивал зубы до скрежета, вновь и вновь прокручивая в голове мерзкие признания тех, кому он доверил свой город, жизни своих людей, само благополучие родной земли.

На настойчивый стук в дверь он поначалу не обращал внимания.