Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 10 – Диана Фурсова

Кучер смотрел так, будто сейчас предложил бы ехать обратно, если бы не боялся услышать согласие.

— Госпожа…

Авелия не ответила. Она подошла ближе к воротам и коснулась дерева пальцами.

Холодное.

Шершавое.

Живое настолько, насколько живым может быть старое дерево, помнящее чужие руки.

— Авелия Рианор, — сказала она отчётливо. — По решению Совета мне передано право внутреннего управления Каменным Сиротским замком. Я прибыла не ради власти.

Ворота молчали.

Ветер заметал подол её платья снегом.

— Я прибыла не ради рода Салкрест, — добавила она.

Где-то наверху скрипнуло. Может быть, ставня. Может быть, камень. Может быть, замок прислушался.

Авелия вспомнила слова над аркой.

«Кто входит ради дома — назовёт своё имя».

Имя она назвала. Но на ней всё ещё было слишком много чужого.

Она сняла перчатку и провела рукой по вороту плаща. Там, у самой застёжки, управляющий утром пути закрепил маленький знак Салкрестов — дорожную печать, подтверждающую, что карета выехала из их владений законно. Формальность. Железный овал с крылом и алой чертой. Авелия почти забыла о нём.

Почти.

Она отцепила печать.

Металл был холодным и гладким. Четыре дня он лежал у горла, как последняя невидимая цепь.

Кучер заметил движение.

— Без дорожной печати вас на обратном тракте могут задержать.

— Значит, мне придётся сделать так, чтобы обратный тракт пока не понадобился.

Авелия положила знак Салкрестов на камень перед воротами.

Потом сняла с волос две тонкие шпильки с алыми головками, которые служанки машинально вложили в причёску утром отъезда. Сняла поясную пряжку с крошечным родовым узором, оставшуюся от дорожного платья, выданного из кладовой Орвейна. Даже пуговицу с внутренней стороны плаща, на которой был выбит маленький драконий коготь, она срезала дорожным ножом, хотя пальцы от холода плохо слушались.

Получилась жалкая кучка металла.

Но, глядя на неё, Авелия неожиданно почувствовала, как плечам стало легче.

Не достаточно, чтобы забыть прошлое.

Достаточно, чтобы сделать шаг без него.

— Я Авелия Рианор, дочь дома, который почти исчез, — сказала она воротам. — Я не принесла сюда герб Салкрестов. Не прошу впустить меня как их бывшую жену. Не требую покорности. Я прошу открыть мне дорогу как новой хозяйке, если внутри действительно есть те, кому некуда выйти.

Тишина длилась так долго, что кучер перестал даже шевелиться.

Потом за воротами раздался звук.

Не скрежет замка.

Не щелчок засова.

Сначала это было похоже на глубокий вздох, проходящий сквозь камень. Затем железные полосы на створках едва заметно засветились серым, как угли под пеплом. Узоры-корни дрогнули, переплелись иначе, и тяжёлое кольцо-стучало само качнулось вперёд.

Один раз.

Другой.

На третьем ударе засовы поднялись.

Ворота открывались медленно, с долгим стоном дерева и металла, будто не желали признавать, что уступают, но всё же уступали. В щель пахнуло холодом, пылью и старым камнем.

И ещё чем-то едва уловимым.

Не дымом, не едой, не сыростью.

Присутствием.

Авелия не сразу вошла. Она подняла с камня салкрестские знаки, завернула их в платок и положила в дорожную сумку. Не из жалости. Не на память. Просто в новом доме мусор следовало убирать с порога.

— Сундук внесём во двор, — сказала она кучеру. — Потом вы получите плату за обратную дорогу.