Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 11 – Диана Фурсова

Он замялся.

— Госпожа, я могу остаться до утра. Мало ли что.

Авелия посмотрела на него внимательнее. За эти дни она привыкла к его молчаливой осторожности, к тому, как он делал вид, будто не замечает, когда ей приходилось экономить на ужине, и как подсовывал ей горячий хлеб, называя это «лишним куском». Северные люди не любили лишних чувств, но делом говорили достаточно.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Дарон, госпожа.

— Дарон, если вы останетесь до утра, я не смогу заплатить вам достойно.

— Я не про плату.

В этом простом ответе было больше благородства, чем во всём Зале Совета.

Авелия кивнула.

— Тогда останьтесь до утра. Но лошадей нужно будет поставить под крышу, если такая крыша здесь ещё есть.

— Найдём, — сказал он и почему-то посмотрел на открывшиеся ворота уже не с ужасом, а с неприязненным любопытством. — Раз уж пустил, пусть и место для лошадей покажет.

Они въехали во двор.

Первое, что увидела Авелия, было не разрушение.

А следы.

На тонком слое снега, покрывавшем внутренний двор, отпечатались маленькие подошвы. Много. Не свежие, часть уже смазал ветер, но достаточно явные, чтобы сердце у Авелии сжалось не от страха, а от подтверждения.

Дети.

Здесь действительно были дети.

Следы вели от бокового крыла к старому колодцу, потом к низкой пристройке у стены и обратно, но ни один отпечаток не приближался к главным воротам ближе чем на десять шагов. Будто для тех, кто жил внутри, ворота были не выходом, а запретом.

Авелия медленно огляделась.

Двор оказался большим, выложенным неровным камнем. Посередине стоял колодец с треснувшим навесом. Слева тянулись конюшни, у которых одна дверь висела на единственной петле. Справа — хозяйственные пристройки, часть окон забита досками, часть зияет пустотой. Прямо впереди поднимался главный корпус замка, высокий и суровый, с широкой лестницей, на которой снег лежал нетронутым.

Нет.

Не совсем.

У самой двери снег был сбит.

Кто-то недавно стоял там и смотрел, как открываются ворота.

Авелия не стала делать вид, что не заметила. Дети, если это были они, наверняка наблюдали за каждым её движением. Испуганные существа доверяют не словам, а тому, как взрослый ведёт себя, когда считает, что его никто не видит.

— Дарон, поставьте лошадей в конюшню, но не трогайте ничего лишнего, — сказала она. — Если найдёте чьи-то вещи, оставьте на месте.

— Думаете, тут кто-то живёт?

Авелия посмотрела на следы.

— Я думаю, тут кто-то очень старался, чтобы мы так не думали.

Дарон нахмурился, но спорить не стал.

Она поднялась по лестнице к главной двери. Дверь оказалась ниже ворот, но толще, из того же почерневшего дерева. На ней не было ручки — только круглая выемка на уровне груди. Авелия машинально поискала второй ключ, но в дорожной сумке ничего не нашлось.

— Назовёт своё имя, — тихо повторила она.

И положила ладонь в выемку.

Камень под ногами дрогнул.

Не сильно. Так, будто где-то в глубине замка кто-то повернулся во сне.

На этот раз жара не было. Только холод, прошедший по коже и остановившийся у запястья. Дверь медленно раскрылась внутрь.

Авелия вошла.

Главный зал встретил её темнотой.

Не полной — сквозь узкие высокие окна просачивался серый дневной свет, но его едва хватало, чтобы различить очертания колонн, широкую лестницу в глубине и огромный очаг у противоположной стены. Очаг был пуст. В нём не осталось даже пепла. На каменном полу лежала пыль, но не ровным слоем: кое-где её пересекали узкие дорожки, будто здесь ходили часто, но осторожно.