Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 100 – Диана Фурсова

Третий ключ — башенный — открыл северную башню.

Тарвен настоял идти первым, и на этот раз Авелия позволила, потому что лестница действительно была узкая, а ветер в башне звучал слишком громко. Наверху обнаружилась сигнальная площадка: старые чаши для огней, потрескавшиеся, но целые; место для большого фонаря; вид на мост, дорогу, деревню за дальними холмами и три тёплых огня, которые они поставили у переправы.

— Если зажечь здесь праздник, его увидят у Дальних ворот, — сказал Тарвен.

— И Совет тоже?

— Совет особенно.

— Хорошо.

Он посмотрел на неё.

— Вы иногда пугающе быстро превращаете угрозы в приглашения.

— Я четыре года превращала чужие провалы в приличные ужины. Навык тот же, только гости хуже.

Тарвен почти улыбнулся.

— Не все.

Она заметила это «не все» и решила не отвечать слишком быстро.

Ветер бил в лицо, башня скрипела, внизу дети спорили, какую цену ставить на маленькие фонари, а между ней и Тарвеном стояла та тишина, которая не требовала немедленного заполнения.

Это было опасно приятно.

Авелия первой отвернулась к дороге.

— Надо составить приглашения.

— Я напишу в Дальние ворота, что Каменный Сиротский открывает Огни Возвращения под временным королевским наблюдением.

— Это звучит почти законно.

— Это и будет законно. Почти.

— Почти — любимое слово всех, кто потом спорит в судах?

— Нет. Любимое слово тех, кто не хочет обещать больше, чем уже удержал в руках.

Она посмотрела на него внимательнее.

Он не отступил.

И, странно, ей тоже не захотелось.

Четвёртый ключ — от ворот — оказался самым тяжёлым.

Авелия вставила его не в главный замок, а в маленькую скрытую щель под старой надписью. Ворота не распахнулись. Вместо этого на внутренней стороне арки проступили правила двора:

«Входит тот, кто назвал имя».

«Торгует тот, кто назвал цену».

«Смотрит тот, кто не считает детей товаром».

«Уходит тот, кого попросила хозяйка».

Дарон прочитал последнюю строку и удовлетворённо кивнул.

— Вот эту надо выделить.

— Чем?

— Моим лицом у ворот.

Пятый ключ открыл детское крыло полностью.

До этого часть дверей там оставалась закрытой, коридоры путались, а комнаты, видимо, сами решали, стоит ли показываться. Теперь детское крыло не стало вдруг новым или богатым. Но двери с рисунками — птица, дом, солнце, кораблик — раскрылись одна за другой. За ними оказались маленькие комнаты, несколько сухих тюфяков, старые сундуки, учебная с низкими столами, полка с досками для письма, почти целый ковёр с выцветшими звёздами.

Руф выбрал комнату с корабликом, потому что «лошадке надо путешествовать». Тави сразу сказала, что сначала там нужно вымести пыль и проверить щели. Сай нашёл в учебной коробку с деревянными буквами и сделал вид, что его это не касается, хотя взял букву «С» и долго вертел в пальцах. Элмар стоял в коридоре и смотрел на отметки роста.

— Теперь здесь можно спать? — спросил он.

— Если хотите, — сказала Авелия. — Никого не переселяем приказом.

— Руф захочет.

— Значит, начнём с его комнаты.

— А я…

Он замолчал.

Авелия не стала заканчивать за него.

Через некоторое время Элмар сказал:

— Я пока у кухни. Но дверь хочу знать.

— Это хороший первый шаг.

Он кивнул, будто принял решение, которое никто не должен обсуждать.

Шестой ключ — от зала имён — не открыл Комнату забытых имён.