Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 97 – Диана Фурсова

Тарвен тихо сказал:

— Это можно вписать в правила двора.

— Впишем.

Пятое углубление вспыхнуло.

Шестое.

«Что сделаешь с теми, кого нет?»

Элмар побледнел.

Сай отвернулся.

Авелия посмотрела на закрытую дверь и почувствовала, как вопрос проходит глубже, чем кладовая, глубже, чем политика, глубже, чем угрозы Совета. Лион и Марта. Пустые таблички. Имена, которые ещё не вспомнили. Те, кто исчез из строк и оставил только место у огня.

— Оставлю место, — сказала она тихо. — Буду искать следы. Не стану обещать возвращение, если не знаю дороги. Но не позволю назвать их несуществующими ради удобства живых.

Шестое углубление вспыхнуло тёплым, почти золотым светом.

Седьмое долго оставалось тёмным.

Потом на двери проявилась последняя строка:

«Кто ты без чужого имени?»

Авелия не сразу смогла ответить.

Не потому, что не знала.

Потому что все прежние ответы вдруг показались слишком малыми. Авелия Рианор. Брошенная жена дракона. Хозяйка Каменного Сиротского. Женщина без драконьей искры. Бывшая герцогиня. Та, которую Совет хотел убрать в развалины. Та, кто теперь держит Книгу защиты рядом с детским очагом.

Но дверь спрашивала не о названии.

Не о титуле.

Она спрашивала, что останется, если снять всё — Салкрестов, Рианоров, отступное, печати, даже слово «хозяйка».

Авелия посмотрела на свои пустые руки.

— Та, кто остаётся, когда проще уйти, — сказала она наконец.

Седьмое углубление вспыхнуло.

Дверь раскрылась.

За ней не было мешков с зерном.

По крайней мере, сначала.

Кладовая оказалась огромной, круглой, с высоким сводом и полками, уходящими в полумрак. Часть полок была действительно пустой, и эта пустота больше не пугала — теперь она выглядела не как гибель, а как место для будущего. Вдоль стен стояли старые лари, несколько целых бочонков, ящики с деревянными крышками, связки сухих трав — Авелия сразу остановила эту мысль и просто отметила: связки для запаха и защиты от сырости, не для еды. В центре комнаты стоял каменный стол.

На столе лежало кольцо.

Не брачное.

Не родовое.

Широкое железное кольцо, на котором висели семь ключей.

Каждый был разным.

Первый — тёплый, медный, с головкой в форме миски и пламени.

Второй — зелёный от старой патины, с узором листьев и маленьких корней.

Третий — длинный, узкий, почти синий, с зубцами, похожими на зубцы башни.

Четвёртый — тяжёлый, чёрный, с серебряной линией дороги.

Пятый — светлый, деревянный, но твёрдый как металл, с вырезанной ладонью.

Шестой — серебристый, плоский, с пустым щитом и маленькими углублениями, как у двери Комнаты забытых имён.

Седьмой был самым странным: тёмный, гладкий, будто сделанный из камня, но внутри него едва заметно двигался синий свет.

Под ключами лежала дощечка.

На ней было вырезано:

«Семь ключей не дают власти. Семь ключей требуют ответа».

Авелия долго не прикасалась.

— Это для вас, — сказал Элмар.

Голос его был тихим.

Не испуганным.

Потрясённым.

— Не только для меня, — ответила она.

Тарвен стоял у порога кладовой. Входить глубже не спешил.

— Это признание полной хозяйки.

Авелия посмотрела на него.

— В юридическом смысле?

— В старом смысле. Возможно, более сильном. Если дом отдаёт семь ключей, он признаёт не временного управляющего, а человека, через которого действует его внутренний порядок.

— Совет с этим согласится?