Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 110 – Диана Фурсова

— Он должен узнать до суда, — сказала она.

— Да.

Книга перелистнулась сама.

Лион.

Марта.

И ещё несколько имён, которых Авелия не знала. У некоторых рядом стояло: «выведен по метке опеки». У Марты — «место неизвестно». У Лиона — «запись прервана».

На полях появилось имя.

Не детское.

Не старое.

«Гравен Арк — временное разрешение на советскую проверку».

Авелия похолодела.

— Он имел право?

Тарвен вчитался.

— На проверку — да. На вывоз — только при угрозе дому или детям. Но здесь…

Строка раскрылась дальше.

«Право прекращено после отсутствия отчёта».

— Он не подал отчёт, — сказал Тарвен. — Пять лет назад. После вывоза детей отчёт не был возвращён в королевский перечень.

— Значит, он нарушил не только доверие замка.

— И королевский порядок.

Авелия перевела взгляд на следующую строку.

Там было ещё одно имя.

«Орвейн Салкрест — получатель средств северного попечительского фонда по доверенности Совета».

Тишина подземелья стала такой глубокой, что вода будто перестала двигаться.

Авелия не сразу почувствовала злость.

Сначала пришла пустота.

Потом — понимание.

Орвейн не просто отдал ей развалины, думая, что они бесполезны. Его род получал средства. Его управляющие могли знать о замке больше, чем говорили. Он мог не знать деталей о каждом ребёнке, но деньги — Авелия слишком хорошо знала его счета — не исчезали без подписи.

И если он теперь требовал замок обратно, то не из-за вдруг проснувшейся супружеской заботы.

Он требовал замолчать книгу.

— Мы берём её на суд, — сказала Авелия.

Тарвен резко повернулся к ней.

— Это риск.

— Оставить её здесь — риск больше. Если они знают про восьмой ключ, они могут попытаться снова закрыть источник.

— Книга может не позволить вынести себя.

Нисса коснулась воды.

— Позволит. Но не всю.

— Как это?

Книга сама разделилась.

Не физически. Страницы остались на месте, но из обложки поднялась тонкая светлая тетрадь, как отражение книги в воздухе. Она опустилась на пюпитр рядом.

На обложке было написано:

«Судовая выдержка. Только права. Без тайных линий».

Авелия осторожно взяла её.

Она была лёгкой, почти невесомой, но в руках ощущалась тяжелее всех ключей.

— Умный дом, — тихо сказал Дарон сверху, хотя его там не было.

Авелия почти услышала его голос и впервые за утро позволила себе короткую улыбку.

— Да, — сказала она. — Очень умный.

На суд они поехали не одни.

Авелия отказалась брать всех детей, несмотря на возмущение Тави и мрачное молчание Элмара. Руф остался в замке под присмотром Дарона, старосты Мелры и двух плотников, которых ворота впустили после того, как они поклялись чинить, а не считать чужое. Тави осталась с Руфом и кухней, потому что сама признала: если все уедут, малыш не вынесет ожидания. Сай остался в мастерской, но передал Авелии маленький деревянный футляр для судовой выдержки.

— Чтобы углы не сбили, — сказал он.

— Спасибо, мастер.

Он покраснел.

— Это не для красоты.

— Знаю.

— И если кто-то положит книгу на край стола…

— Я вспомню тебя.

— Не вспоминайте. Просто не кладите.

Нисса ехала, потому что Книга Крыльев могла говорить через стены и воду, а без неё часть правды могла остаться неслышной. Элмар ехал, потому что его подпись в Книге защиты оказалась важна. Он долго стоял у очага, прежде чем согласился. Потом сказал: