Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 114 – Диана Фурсова

— Могу, если главный документ содержит имена детей, которым угрожают те, кто уже однажды вывез двоих по метке опеки и не вернул отчёт.

В зале стало так тихо, что слышно было, как где-то за окнами скребёт снег.

Лорд Ирден медленно повернулся к Гравену.

— Двоих?

Авелия открыла следующую страницу.

Лион.

Марта.

Судовая выдержка не раскрывала их линии полностью. Но раскрывала главное: оба находились под защитой Каменного Сиротского. Оба были выведены по советской метке опеки пять лет назад. Отчёт о новом месте не внесён. Основание вывоза: «временная проверка угрозы дому». Подпись разрешения: Гравен Арк.

Лиорса тихо ахнула.

Орвейн посмотрел на Гравена так, словно впервые увидел рядом не союзника, а человека, способного утянуть его вниз.

Гравен Арк не изменился лицом.

— Временные меры в сложных обстоятельствах не подлежат обсуждению без полного протокола.

— Тогда где протокол? — спросил Тарвен.

Гравен молчал.

— Где отчёт? — спросил лорд Торвейн.

Гравен медленно произнёс:

— Архив мог быть повреждён.

Сай бы сказал: плохое оправдание.

Авелия сказала иначе:

— Каменный Сиротский помнит.

— Домовая память не является единственным доказательством.

— Не единственным, — ответила она.

И открыла страницу с фондами.

Орвейн сразу понял.

Она увидела, как он напрягся.

— Северный попечительский фонд, — прочитала Авелия. — Средства на содержание Каменного Сиротского переведены в распоряжение рода Салкрест по доверенности Совета. Отчёты о проживающих: «не выявлено». Отчёты о мастерских: «не действуют». Отчёты о дорожных огнях: «не требуются». Подписи управляющих рода Салкрест. Заверение комиссии сенора Гравена Арка.

Теперь Совет действительно раскололся.

Не громким криком.

Сначала взглядами.

Лорд Ирден отодвинул от себя свиток Совета, будто тот стал грязным. Торвейн поднялся и потребовал заверенные копии фондовых переводов. Лорд Вейн начал говорить, что не следует поддаваться «эмоциональному давлению старого дома». Двое младших членов комиссии зашептались между собой. Один из Арков попытался заявить, что Книга Крыльев без полной сверки не может считаться подлинной, но Тарвен спросил, готов ли он лично поставить подпись под требованием раскрыть имена детей перед родами, которые могут быть заинтересованы в этих правах. Тот замолчал.

Орвейн стоял неподвижно.

И смотрел на Авелию.

Уже не как на вещь, которая ушла.

Не как на жену, которую надо вернуть.

Как на человека, который держит в руках его счета.

— Ты должна была сказать мне, — произнёс он тихо.

Авелия не сразу поняла, к чему это.

Потом почти рассмеялась.

— Что именно?

— Что в замке есть дети с правами. Что фонд… что там…

— Я должна была сказать вам о том, что вы должны были знать, когда получали средства?

— Я не занимался каждой строкой.

— Зато умели подписывать итог.

Он сжал челюсть.

— Ты выставляешь меня преступником.

— Нет. Я показываю книгу. Кем вы выглядите рядом с ней — уже не моя работа.

Эти слова ударили его сильнее, чем обвинение.

Потому что обвинение можно оспаривать.

Зеркало — труднее.

Гравен Арк поднялся.

— Суд не может принять решение под давлением домовой магии, королевского инспектора, эмоциональных заявлений бывшей супруги и несовершеннолетнего, чьи права не установлены в полном порядке. Я требую закрытого заседания старших родов без присутствия Авелии Рианор, детей и инспектора Ольстейна.