Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 117 – Диана Фурсова

Она посмотрела на Элмара, который вышел следом с Книгой защиты. На Сая, который уже проверял футляр глазами. На Тави, у которой подбородок дрожал от сдержанной злости и облегчения. На Ниссу, проснувшуюся у самого дома и теперь слушавшую стены.

— Это дверь, которую мы удержали открытой, — сказала Авелия. — Победу ещё придётся строить.

Руф подумал.

— Из фонарей?

— Из фонарей тоже.

Сай тихо спросил:

— Книга целая?

Авелия передала ему футляр.

— Целая.

Он открыл, проверил углы и только потом выдохнул.

— Не сбили.

— Я старалась.

— Хорошо.

Тави подошла ближе.

— Орвейн видел ваш фартук?

— Видел.

— И?

— Не оценил.

— Значит, у него плохой вкус.

Дарон сказал:

— Это мы знали и без суда.

Элмар стоял в стороне.

Авелия подошла к нему.

— Ты говорил смело.

— Голос дрожал.

— Я предупреждала, что дрожащий голос иногда честнее ровного.

Он долго смотрел на Книгу защиты.

— Моя подпись правда имеет силу?

— Да.

— Не потому, что вы так сказали?

— Не только. Потому что Книга Крыльев, дом и королевский надзор это подтвердили.

Он кивнул.

И вдруг сказал:

— Тогда завтра надо перепроверить все записи. Если они теперь важные, там не должно быть ошибок.

Авелия почувствовала, как к горлу подступает смех и слёзы одновременно.

Она выбрала смех.

Тихий.

Уставший.

Живой.

— Завтра, хранитель.

Каменный Сиротский впустил их легко.

В кухне очаг горел ровно. Семь ключей висели на доске. Седьмой, подземный, светился чуть заметно. Не тревожно. Не зовя. Напоминая.

Авелия положила судовую выдержку рядом с Книгой защиты.

Стены тихо загудели.

На пустом месте над очагом проступила новая строка:

«Крылья названы. Суд услышал. Дом удержал детей».

Все молчали.

Потом ниже появилась ещё одна строка.

Тоньше.

Темнее.

«Восьмой ключ всё ещё у того, кто знает дверь без хозяйки».

Тёплый огонь дрогнул.

Тарвен медленно поднял голову.

— Значит, Суд был не концом.

Авелия смотрела на слова, пока они не растворились в камне.

— Нет, — сказала она. — Суд только показал, кто боится книги.

За стенами Каменный Сиротский стоял тихо.

Но в этой тишине теперь было не бессилие.

Ожидание.

Последнее заседание Совета назначили в том самом зале, где когда-то Авелии не предложили кресла.

Она поняла это, едва увидела чёрные стены, алые витражи и мраморный стол в центре. Здесь всё осталось прежним: высокие гербы драконьих родов, полукруг старших кресел, холодный запах камня и дорогой кожи, тишина, в которой чужую судьбу снова собирались разобрать на удобные формулировки.

Только Авелия была уже не прежней.

На этот раз она вошла не в жемчужном платье.

На ней было тёмно-синее платье Рианоров, переделанное Тави: строгий ворот, плотные рукава, ровная тесьма по краю. Поверх — не кухонный фартук, нет. Сегодня Тави не позволила бы. Но у пояса висела узкая тёмная лента с вышитым знаком очага и семи огней. Сай сделал для неё маленькие крепления, чтобы кольцо с ключами не тянуло ткань. Руф настоял, чтобы на внутренней стороне ленты была крошечная лошадка — «для храбрости, только невидимая». Нисса утром приложила к ней ладонь и сказала, что замок слышит.

Семь ключей Авелия несла сама.

Не на поясе.

В руках.

Кухня. Сад. Башня. Ворота. Детское крыло. Зал имён. Подземный источник.

Семь ответов, семь обязанностей, семь дверей, которые уже нельзя было закрыть обратно только потому, что родам стало неудобно.