Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 118 – Диана Фурсова

Рядом шёл Тарвен.

Не впереди. Не прикрывая её собой. Рядом — как привык за последние дни. Королевская печать на его груди светилась ровно и спокойно, но сегодня Авелия смотрела не на неё. Она смотрела на его руку, в которой лежал свёрнутый королевский акт, полученный на рассвете через Дальние ворота.

За ними шли Элмар, Нисса, Тави, Сай и Руф.

Авелия не хотела брать Руфа.

Он сам поставил деревянную лошадку на кухонный стол, посмотрел на неё почти сердито и сказал:

— Моё имя тоже там. Я должен слышать, когда его перестанут прятать.

Тави сразу заявила, что если Руф едет, то едет и она, потому что «мелких нельзя выпускать в Совет без присмотра». Сай сказал, что кто-то должен следить, чтобы Книгу Крыльев не положили на край стола. Нисса просто молча приложила ладонь к стене, и замок открыл перед ней дверцу с маленькой деревянной табличкой. Элмар взял Книгу защиты и сказал:

— Хранитель списка идёт.

Дарон остался у ворот Каменного Сиротского.

Он долго ворчал, что хорошего кучера опять оставляют без главного зрелища, потом поправил упряжь, проверил фонари, сунул Авелии в руки свёрток с лепёшками «на случай, если драконьи роды опять забудут, что люди едят», и сказал Тарвену:

— Если кто-то из них попробует не выпустить наших обратно, я приеду на карете прямо в зал.

— Двери не пропустят карету, — ответил Тарвен.

— Значит, двери узнают новое.

Сейчас, стоя у мраморного стола, Авелия почти слышала этот голос и от него держалась ровнее.

Совет собрался в полном составе.

Больше не временная комиссия. Не ночная проверка. Не спорное заседание у северного тракта. Все старшие роды, королевский представитель из Дальних ворот, трое хранителей архивов, две женщины из боковых линий, которых раньше наверняка не допустили бы к мраморному столу, и староста Мелра — по отдельному требованию Тарвена как свидетель Огней Возвращения.

Мелра выглядела в этом зале как крепкая деревенская печь среди хрупких ваз.

И это успокаивало.

Орвейн стоял у стола.

Опять.

На нём был парадный камзол Салкрестов. Алый. Безупречно застёгнутый. Тот самый цвет, которым когда-то отмечали принадлежность Авелии к его дому. Лицо у него было собранным, но под глазами легли тени. За последние дни он, похоже, плохо спал. Или хорошо понял, сколько строк может всплыть из попечительского фонда, если Книга Крыльев заговорит при всех.

Рядом с ним не было Лиорсы.

Она сидела за спинами Вейнов, отдельно. Бледная, в сером платье без лишнего блеска, с голыми руками — ни салкрестского кольца, ни прежних демонстративных украшений. Лиорса не смотрела на Орвейна. Смотрела на зеркала вдоль боковой стены, словно те могли снова открыть галерею.

Гравен Арк занимал своё обычное место.

Только теперь перед ним лежала не одна печать, а три: печать Совета, печать временного расследования и тусклая старая метка опеки — та самая, из-за которой начался вывоз детей пять лет назад. Метка лежала на чёрном бархате, но от этого не становилась достойнее.

Авелия остановилась у нижней ступени.

И на этот раз ей поставили кресло.

Позади.

У боковой стены.

Для просительницы.

Она посмотрела на него, потом на мраморный стол и спокойно положила семь ключей прямо в центр.

Они звякнули.

Не громко.

Но зал услышал.

— Леди Рианор, — сухо произнёс Гравен Арк, — заседание ещё не открыто.