Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 19 – Диана Фурсова

Голос у мальчика был сдержанный, но Авелия услышала то, что он пытался спрятать: страх. Не детский капризный испуг перед темнотой, а страх того, кто уже однажды не успел.

Она повернулась к нему.

— Почему?

Элмар сжал губы.

За его спиной, в кухне, Нисса прижимала к груди деревянную птичку и смотрела на открытую дверь так, будто та была пастью. Руф вцепился в край стола, не плакал, но нижняя губа дрожала. Дарон стоял у печи, держа в руках полено. Вид у него был такой, словно он выбирал, что полезнее: броситься вниз первым или послушаться хозяйку.

— Она не любит нижние ходы, — наконец ответил Элмар. — Там замок разговаривает громче.

Авелия не стала сразу спрашивать, что значит «громче». В Каменном Сиротском каждое слово детей было похоже на дверцу в запертой стене: дёрнешь слишком резко — останешься с обломанной ручкой и испуганным молчанием.

— Когда ты видел её в последний раз?

Элмар отвёл взгляд.

— Утром.

— Где?

— У пустой кладовой.

— Той самой, которую ты просил не открывать?

Он кивнул после долгой паузы.

Авелия запомнила. Пустая кладовая снова перестала быть просто пустой кладовой. В этом замке всё, чего дети боялись, имело значение.

— Она брала что-нибудь с собой?

— Нитки, — тихо сказала Нисса.

Все посмотрели на неё.

Девочка стояла босыми ногами на холодном камне и, казалось, совсем не замечала этого. Её серо-зелёные глаза были мутноваты от усталости, но взгляд оставался цепким. Слишком цепким для семи лет.

— Тави говорила, что Руфу надо зашить рукав. Потом замок сердился.

— Как он сердился? — спросила Авелия.

Нисса сглотнула.

— Двери хлопали там, где нет ветра. И лестница скрипела сама.

Дарон осторожно переступил с ноги на ногу.

— Госпожа, может, верёвку? Привязать вас к косяку, чтобы если что…

— Если лестница решит исчезнуть, верёвка может только сломать мне шею, — спокойно сказала Авелия.

Дарон помрачнел.

— Вот умеете вы утешить человека.

— Я не утешаю, я оцениваю.

Элмар вскинул голову.

— Вы не обязаны идти. Можете приказать мне.

— Могу, — согласилась Авелия. — Но не прикажу.

— Тогда я сам.

Он шагнул к лестнице, но Авелия снова удержала его. На этот раз мягче, не пальцами в плечо, а ладонью перед ним, преграждая путь.

— Элмар, посмотри на меня.

Мальчик неохотно поднял глаза.

— Я не знаю этот замок. Ты знаешь его лучше. Значит, ты нужен мне здесь не как мальчик, которого послали в темноту, а как тот, кто будет объяснять, где нельзя наступать, что нельзя трогать и какие звуки значат опасность. Это важнее, чем бежать первым.

Он молчал.

Авелия видела, как в нём борются привычка не верить взрослым и неожиданное желание быть нужным не только как щит.

— Если ты пойдёшь первым и что-то случится, я потеряю проводника, — добавила она. — Если я пойду первой и ошибусь, ты сможешь остановить меня.

Элмар упрямо сжал челюсти.

— Вы красиво говорите.

— Да. Меня этому учили. Но сейчас я говорю не красиво, а полезно.

Дарон крякнул, пряча усмешку, и тут же сделал вид, что поправляет заслонку печи.

Элмар посмотрел на него, потом снова на Авелию. Наконец кивнул.

— До нижней площадки. Дальше я скажу.

— Договорились.

Авелия передала Дарону маленькую варежку.

— Если мы задержимся, не уходите из кухни. Огонь держите малым. Детей к лестнице не подпускайте.

— Слушаюсь, госпожа.