Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 20 – Диана Фурсова

Нисса сделала шаг вперёд.

— Он не любит, когда обещают и не делают.

Авелия опустила взгляд на девочку.

— Замок?

— И дети тоже, — сказала Нисса.

От этого ответа у Авелии потеплело где-то под рёбрами и одновременно стало тяжелее. Маленькая девочка не просила, не плакала, не цеплялась за подол. Она просто ставила перед новой хозяйкой первое настоящее правило этого дома.

Не обещай того, чего не удержишь.

— Тогда я не обещаю, что всё будет хорошо, — сказала Авелия. — Обещаю только, что не брошу того, кого смогу найти.

Нисса кивнула, будто именно это и хотела услышать.

Авелия шагнула на первую ступень.

Камень под ногой был холодным, но крепким. Второй шаг дался легче. Третий отозвался тихим стоном стены, словно замок проверял её вес, дыхание, решимость. Элмар шёл следом, держа одну руку на стене, а другую — чуть впереди, будто готов был в любой момент ухватить её за рукав.

Фонарь освещал всего несколько ступеней. Всё, что ниже, оставалось в густой серой темноте.

— Сколько здесь нижних ходов? — спросила Авелия.

— Смотря когда.

Она остановилась.

— Это плохой ответ.

— Это честный ответ. Иногда три. Иногда семь. Иногда один, но он ведёт не туда, куда вчера.

Авелия глубже вдохнула.

Замок менял проходы.

Не просто открывал спрятанные двери, не просто скрипел и слушал, а перестраивал внутренние дороги. Значит, планы этажей, если они где-то сохранились, могли оказаться бесполезными. Значит, детей годами держали в месте, где сама каменная память решала, кого куда пустить.

— От чего это зависит?

Элмар некоторое время молчал.

— От того, кто идёт. И зачем.

Авелия коснулась пальцами стены. Камень был сухой, неровный, с тонкой прожилкой, которая под светом фонаря показалась серебристой. Она не знала, мог ли замок слышать мысли, но после слов Ниссы не была уверена, что хочет проверять.

— Я иду за Тави, — сказала она вслух. — Если ты слышишь, Каменный Сиротский, я иду не за твоими тайнами. Не за ключами. Не за тем, что спрятано внизу. Только за ребёнком.

Стены не ответили.

Но где-то далеко, гораздо ниже, что-то тихо стукнуло.

Элмар побледнел.

— Он услышал.

— Это хорошо?

— Не всегда.

Лестница закончилась маленькой площадкой. Перед ними было три двери.

Левая — низкая, с круглой ручкой. Правая — высокая, узкая, обитая железом. Средняя — без ручки вообще, только с вырезанной на уровне глаз трещиной в форме вытянутого листа.

Авелия подняла фонарь.

— Куда?

Элмар молчал слишком долго.

— Элмар.

— Раньше здесь была одна дверь.

— Какая?

— Никакая из этих.

Вот теперь Авелия почувствовала, как по спине прошёл холод. Не от нижнего хода. От ясного понимания, что замок не собирается просто отдать им пропавшего ребёнка. Он действительно проверял. Или играл. Или вспоминал старые правила, по которым хозяйка должна была не только приказывать, но и понимать.

Она посмотрела на ключ в своей ладони. Маленький, железный, без герба. На бородке — три зубца. Ни один не подходил к левой двери, где замочная скважина была круглой. Ни к правой, где её не было вовсе. Средняя дверь, как ни странно, имела узкую прорезь почти у пола.

Авелия присела и вставила ключ.

Он не повернулся.

Элмар шумно выдохнул, будто ждал именно этого.

— Не она.

— Не торопись.

Авелия не стала дёргать ключ. Она вынула его, перевернула и снова поднесла к прорези. На этот раз не вставила, а приложила сверху. Железо дрогнуло. На двери проявилась тонкая линия, до этого незаметная, и от неё по дереву разошёлся рисунок: маленькая ладонь и рядом большая.