Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 36 – Диана Фурсова

— Ещё немного, — сказал Дарон.

— Не резко, — сказала Авелия.

— Я и не резко.

— У вас лицо человека, который собирается резко.

— У меня всегда такое лицо, когда дверь умничает.

Элмар фыркнул, но тут же сделал серьёзный вид.

Вторая попытка удалась. Преграда сдвинулась достаточно, чтобы дверь открылась на ладонь. Изнутри пахнуло пылью, старым деревом и той самой гарью — слабой, но явной.

Авелия подняла фонарь.

— Все остаются здесь.

— Я пойду, — сразу сказал Элмар.

— Нет.

Он открыл рот.

— Не потому, что я тебе не доверяю, — опередила Авелия. — Потому что если там что-то упадёт, взрослому проще удержать дверь. Ты будешь держать свет и говорить, если услышишь замок.

— Я не Нисса.

— Зато у тебя есть глаза и упрямство. Сегодня достаточно.

Тави тихо сказала:

— У него много упрямства. На двоих хватит.

— Я слышу, — буркнул Элмар.

— Вот и польза.

Авелия протиснулась внутрь.

Большая кухня оказалась не такой, как она представляла.

Не просторной светлой комнатой, где когда-то кипела жизнь, а почти залом: с высоким сводчатым потолком, двумя длинными столами, огромной печью вдоль стены и главным очагом в глубине. Точнее, тем, что когда-то было очагом. Теперь его каменный зев закрывала почерневшая железная решётка, перед ним лежали остатки обрушенной полки, несколько старых кувшинов и перекошенная стойка для котлов. На полу было много пыли, но не хаоса. Всё здесь застыло так, будто кухню закрывали в спешке, но не бросали навсегда. На крюках ещё висели два котла. В шкафу без дверцы виднелись стопки мисок. У окна стояла большая доска для теста, покрытая серым слоем времени.

Авелия застыла.

Это была не пустота.

Это была остановленная жизнь.

И если её разбудить правильно, Каменный Сиротский получит не просто комнату. Он получит сердце.

— Что там? — не выдержал Элмар.

— Кухня, — сказала Авелия.

— Мы знаем, что кухня.

— Нет. Вы не понимаете. Настоящая кухня.

Дверь пришлось открывать шире. Вместе они осторожно разобрали завал у входа. Полку перенесли к стене, разбитые кувшины сложили отдельно, стойку поставили прямо. Тави, войдя первой из детей, остановилась так резко, что Руф уткнулся ей в спину.

— Миски, — прошептала она.

На полке действительно были миски.

Не три.

Много.

Разные: глиняные, деревянные, две оловянные, одна с отколотым краем, но всё равно годная. Для взрослого — просто старая посуда. Для детей, вчера деливших похлёбку по очереди, — почти невероятное богатство.

Руф потянулся к ближайшей.

Тави хлопнула его по руке.

— Сначала мыть.

Авелия не стала вмешиваться. Правило было хорошее.

Дарон вошёл следом, оглядел очаг и присвистнул.

— Вот это зверь.

Главный очаг действительно был огромен. Внутри мог бы встать человек, если сильно захотел бы испортить себе день. Каменная кладка почернела, но не растрескалась. Над зевом был выбит тот же пустой щит, а вокруг него — семь маленьких углублений, похожих на места для огней. Не свечей. Скорее для углей или маленьких металлических чаш.

— Он не горел давно, — сказала Нисса.

— Это видно, — ответил Дарон.

— Нет. Он не хотел.

Кучер замер с поднятой кочергой.

— Тогда я вежливо спрошу у него разрешения.

Нисса серьёзно кивнула.

Дарон покосился на Авелию, но спорить не стал. Кажется, за одну ночь он успел принять, что в Каменном Сиротском разумнее здороваться даже с камнем.