Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 42 – Диана Фурсова

— Вы отвечаете красиво, но мне нужны точные сведения.

— Я отвечаю точно. Просто вы привыкли, что точность — это имена и должности. Здесь пока точность другая: кто что сделал и кому после этого стало теплее.

Из-за полки послышался едва заметный шорох.

Авелия не обернулась.

Тарвен услышал тоже. Его взгляд чуть сместился — туда, где за деревянной стойкой наверняка прятался Элмар или Тави. Может, оба. Может, Сай рядом с третьим шкафом. Драконьи слух и внимание не подчинялись вежливости.

— Там ребёнок, — сказал он.

— Там житель замка, который не обязан выходить к незнакомцу.

— Я не причиню ему вреда.

— Для вас это очевидно. Для него — нет.

— Если я должен оценить условия проживания, мне нужно видеть проживающих.

— Если вы хотите увидеть их всех сегодня, вы увидите только страх. Если хотите понять правду, начните со стола, очага и записей.

Тарвен сделал шаг к стене со списками.

Дарон остался у двери, но не как слуга. Скорее как человек, который готов подтвердить: да, всё это делали живые руки.

— «Не трогать без объяснения», — прочитал Тарвен. — Главная кладовая. Седьмой шкаф. Нижний ход. Старые отчёты попечительского фонда.

Он посмотрел на Авелию.

— Почему не трогать?

— Потому что дети боятся главной кладовой. Замок открыл Комнату первого учёта, но не седьмой шкаф. Нижние ходы меняются. Старые отчёты, по словам детей, рядом с кладовой.

— Вы должны были открыть отчёты сразу.

— Я должна была накормить детей, зажечь очаг и дать им спать не босиком.

— Отчёты могли объяснить, кто они.

— А тёплые чулки объяснили, что я не собираюсь тянуть из них имена в первый же день.

Тарвен молчал.

Авелия чувствовала, как в ней поднимается раздражение. Не горячее, не бесполезное. Твёрдое. Этот человек с печатью задавал правильные вопросы, но в неправильном порядке. Как все, кто привык начинать с права власти, а не с пустой миски.

— Покажите книгу, — сказал он.

— Сначала вы скажете, кто последний от короны проверял Каменный Сиротский.

Его лицо стало непроницаемым.

— У меня нет этих данных при себе.

— Тогда на каком основании вы подозреваете незаконный захват, если корона сама не знает, что здесь происходило?

— Потому что вчера в королевском перечне пограничных домов впервые за двенадцать лет загорелась отметка Каменного Сиротского.

Авелия замерла.

Дарон перестал дышать у двери.

За полкой кто-то тихо ахнул. Нисса, поняла Авелия. Значит, дети слышали.

— Загорелась? — переспросила она.

— В буквальном смысле. В архивной зале Дальних ворот на карте древних владений появился первый тёплый огонь. После этого я получил приказ проверить, кто вошёл в замок и на каком основании. Дорога заняла меньше времени, чем должна была. Полагаю, замок сам сократил часть пути.

Каменный Сиротский тихо скрипнул где-то под потолком.

Не отрицая.

Авелия медленно посмотрела на очаг.

Первый тёплый огонь.

Они думали, что просто зажгли кухню.

А замок отправил сигнал короне.

Не Совету. Не Салкрестам. Короне.

Значит, Каменный Сиротский помнил другое подчинение. Старшее. Более древнее, чем родовые сделки. И именно поэтому решение Совета могло быть не просто жестоким — незаконным.

— Если корона увидела огонь, — сказала Авелия, — почему она не видела, что он двенадцать лет не горит?

Тарвен не ответил сразу.

И это молчание было честнее многих слов.