Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 77 – Диана Фурсова

— Это не защита.

— Нет. Это начало защиты.

Он повернулся к ней.

— Если у меня линия, меня заберут в неё?

— Только если ты сам когда-нибудь захочешь искать эту связь. Сейчас твой дом здесь.

Сай смотрел недоверчиво, почти зло.

— Вы можете так сказать?

Авелия почувствовала вес вопроса.

Нет, по закону она, возможно, ещё не могла сказать всё. Корона, Совет, старые роды, опекунские метки — вокруг детей уже тянулись права, о которых она знала слишком мало. Но дом не всегда начинался с закона. Иногда дом начинался с того, что взрослый решал: пока я стою у двери, никто не войдёт молча.

— Как хозяйка Каменного Сиротского — могу, — сказала она. — Как человек, который не знает всех законов, — потом проверю, чем подкрепить это слово. Но сейчас да. Твой дом здесь, пока ты сам не решишь иначе.

Сай опустил взгляд.

— Для записей?

— Только если ты разрешишь.

Он помолчал.

— Не сегодня.

— Значит, не сегодня.

На столе в центре комнаты пустая книга сама перевернула страницу.

Теперь на ней проступила новая строка:

«Первое правило принято».

Элмар тихо сказал:

— Замок снова пишет без чернил.

Дарон из-за двери пробормотал:

— Экономное владение.

Слабая улыбка прошла по лицу Ниссы, но тут же исчезла.

Вторая строка появилась медленнее:

«Второе правило ждёт свидетеля с печатью».

Тарвен.

Авелия знала это ещё до того, как Нисса произнесла:

— Теперь он должен прийти.

— Сейчас?

— Пока комната открыта. Но печать должна остаться за дверью.

Элмар напрягся.

— Я не хочу, чтобы он видел.

— Он не увидит больше, чем мы разрешим, — сказала Авелия.

— Комната сама покажет.

Нисса покачала головой.

— Нет. Комната показывает тому, кто пришёл помнить, а не брать.

— А если он пришёл брать? — спросил Сай.

За дверью послышался спокойный голос:

— Тогда я останусь снаружи.

Тарвен стоял в коридоре детского крыла.

Авелия не услышала его шагов, и это её не обрадовало. Но он не вошёл. В руке у него не было королевской печати. На плечи был накинут плащ, волосы распущены после сна, лицо серьёзное, без обычной служебной холодности. Рядом с ним стоял Дарон и выглядел одновременно виноватым и упрямым.

— Я не будил, — сказал кучер. — Он сам пришёл.

Тарвен посмотрел на Авелию.

— Фонарь у подъёма погас на один вдох и снова загорелся. После этого Ворн стал бить копытом в стену. Я решил, что замок просит присутствия. Или предупреждает.

— Комната требует свидетеля с печатью, — сказала Авелия. — Но печать должна остаться снаружи.

Он кивнул сразу.

— Она в конюшне, под седельной полкой.

Сай недоверчиво спросил:

— Вы оставили королевскую печать в конюшне?

— Ворн хороший сторож.

Дарон хмыкнул:

— И гораздо меньше спорит, чем некоторые инспекторы.

Тарвен не ответил. Его взгляд остановился на двери, потом на стене с отметками роста, и лицо изменилось. Не резко. Но Авелия увидела: он понял, куда его привели.

— Детское крыло, — сказал он.

— Вы знали о нём?

— По старым описаниям. В живом виде не видел.

— Живом, — повторил Элмар жёстко. — Хорошее слово.

Тарвен принял удар.

— Да.

Авелия вышла к нему на порог Комнаты забытых имён.

— Прежде чем вы войдёте, условия.

— Слушаю.

— Вы не читаете таблички вслух. Не касаетесь их. Не требуете имён. Не составляете список. Не делаете никаких отметок, по которым можно будет определить детей без их согласия. Вы можете засвидетельствовать существование комнаты, порядок хранения и признаки родовых линий. Всё остальное — только после отдельного решения каждого ребёнка и после того, как мы поймём, как защитить сведения от Совета и родов.