Книга Поймай меня, воевода, если сможешь!, страница 19 – Люси Фер

— В его руках власть, — тихо произносит подошедший к моему столу паренёк, доселе безуспешно пытающийся играть на гуслях.

— Послушай, дружище, как власть может быть в руках у столь неповоротливого человека, который, зуб даю, и со стула-то без помощи слуг встать не может⁈

Всё более громкие смешки начинают раздаваться из-за столиков.

— Он войну выиграл… — подаёт кто-то несмелый голосок.

— Ой, я вас умоляю… Знамо дело, ежели бы не Демьян Каменный, — вспоминаю я рассказ Агнессы, — нашпиговали бы вашего Горислава яблоками как рождественского гуся. По самые помидоры бы напхали, а его собственные черри в устрашение на свои ворота бы и подвесили…

— Малой верно подметил, — в голос хохочет какой-то новый посетитель, только что вошедший в таверну.

— Да я вообще всё в толк не возьму, отчего он себя Победоносным кличет. Уж не за то ли, что ежедневно одерживает победу над диетой⁈ — в зале повисает резкое молчание, только что веселившиеся посетители переводят на меня недоуменные взгляды. — Он что каждый день побеждает жареных цыплят и молочных поросей с вертела⁈ — спешу я исправиться, осознав, что местный люд незнаком со словом «диета».

Звонкая волна хохота затапливает «Смелого лося», и я возбуждённо выдыхаю, такого прилива адреналина я давно не ощущала.

Два часа я вещаю на разношерстную публику, заполонившую стены таверны. За столиками уже не остаётся свободных мест, и многим приходится есть стоя, одобрительно мне улюлюкая на особо смешных моментах.

Я уверенно прохожусь по местному царю, использую всю информацию, что успела получить за сутки в Пославском царстве и, судя по реакции местных, все мои подколы действительно небеспочвенны. Бедный Горислав, наверное, весь вечер нестерпимо икает и теребит багровые уши, но меня это, честно сказать, мало волнует.

Под конец вечера, парочка особо щедрых мужчин даже одаривает меня медяками, благодаря за развлечение.

— Хорошо с вами, но без вас ещё лучше! — поднимаюсь я, еле шевеля заплетающимся языком, здешний хозяин был донельзя щедр, то и дело принося мне кружки с пивом. — Приятно было познакомиться!

— Ты, малой, заходи! Весело с тобой! Язык, что помело, но как ты лихо выворачиваешь… Чудно одним словом…

— Спасибо! — шутливо кланяюсь я своим слушателям, едва не грохнувшись под стол. Опровергать их уверенность в моей половой принадлежности не спешу от греха подальше. — Вы очень благодарные зрители!

Слегка пошатываясь, я ступаю ко входу и, с силой навалившись на массивную дверь, вываливаюсь в прохладу осеннего вечера.

— Наклюкалась, малохольная! — без конца нудит фамильяр, искренне недовольный моим вольным поведением. — Ты себе на гузно столько приключений нынче сыскала, не сосчитать! Ступай живее к Кропу, пока ещё каких дуростей не удумала!

— Какой ты душн… — не успеваю я договорить, как чьи-то сильные руки резко утягивают меня в тёмный закоулок.

Приплыли…

— Какого хрена⁈ — вмиг протрезвев, начинаю вырываться я из сильных объятий, пропахших луком и дымом.

— Тише ты… — шепчет мне неизвестный на ухо, наконец отпуская.

— Я тебе сейчас все зубы пересчитаю! — резко выворачиваюсь я, выставляя перед собой руки на манер заряженного на бой боксёра.

— Чего не помогаешь? — недоумевая, обращаюсь я мысленно к богомолу, затаившемуся в своём тёплом убежище.