Книга Поймай меня, воевода, если сможешь!, страница 23 – Люси Фер

Бальх, хрюкнув, скатывается под стойку беззвучно сотрясая массивное тело от смеха, народ, под завязку набившийся в таверну «Смелый лось», тоже не отстаёт от её хозяина.

— А вы слыхали, что Гордей недавно удумал⁈ Говорит, жениться пора! Надоело бирюком штаны по борделям просиживать, устроил царские смотрины. Выставил боярских дочерей в ряд и выдал: «У этой губы дюже бантиком… Но этот бантик я чую слишком много просить будет… А у этой слишком умный взгляд. Будет советами донимать, она их поди любит поболе, чем батюшка котлетки…». В итоге выбрал ту, что всю дорогу молчала и улыбалась. Эдакая скромница… А на деле-то у неё от голода звон в ушах стоял да пятна пред глазами мелькали, бедняжка ни черта не слышала и не видела! Благо царь-батюшка дитятю свою уразумил, у него на его руку и сердце другие планы имеются, о коих соколиному заклинателю пока знать по чину не положено.

Делаю паузу, стараясь перевести дух под одобрительное улюлюкание публики.

— А мытарь ваш, Пантелей Вредник… Вот уж у кого работенка не позавидуешь. У него уже вся спина мокрая от плевков, а он как заведённый бормочет: «Хорошая должность — почёт и уважение. Матушка будет гордиться!». Хотя всё ж стоит признать, однажды и он сорвался. Едва объявил народу об очередной пошлине на соль — ответ не заставил себя долга ждать. Знатно ему тогда бока помяли. Пришёл к царю Пантелей, кричит, тыкая сухоньким пальцем в заплывший глаз и поредевшую бороду: «Царь-батюшка, накажи неразумных. Не уважили они твой приказ, на мне свою злобу сорвали…» Так Горислав ему отвечает, оглаживая своё раздутое пу… эго: «Ты, Пантелей, с людьми работать не можешь. Не донёс до них мою волю, оттого и тумаков они тебе с лихвой отсыпали! Учись с людом договариваться, как я, сразу полюбят тебя пославцы как и меня!». Вот ведь умора!

Красные лица довольных посетителей смотрят на меня с искренним восторгом и ожиданием новых насмешек, такого адреналина от выступления я не получала уже очень давно. Быть может, даже никогда… Довольно подмигиваю внимательным пославцам и сворачиваю своё выступление, в горле уже суше, чем в Сахаре.

— Ну, хорошего понемножку! Спасибо, что послушали. Вы крутые! И помните: аплодисменты дольше трёх секунд облагаются пошлиной! Так что похлопайте по-быстрому пока мытарь по ваши души не явился!

Оглушительная волна благодарностей от посетителей таверны сотрясает стены и врезается в меня вместе с парой медяков, кинутых кем-то дюже щедрым. Утерев пот со лба, спрыгиваю с бочек и бреду на выход, попутно забирая свою оплату у довольного Бальха.

— На! — протягивает он мне холщовый мешок. — Еда твоя и браги фляжка. Всё, как и было уговорено!

— Спасибо! — киваю я ему. — До встречи!

— Ступай с миром!

Выхожу на улицу в вечернюю прохладу и с наслаждением вдыхаю осенний воздух с нотками скорой зимы.

— Что скажешь? — обращаюсь я мысленно к богомолу, бредя к постоялому двору Кропа.

— Это было занятно… — фыркает Молчун, и я морщусь, вспоминая, что также мой стендап недавно оценил и Велор. — Шучу! Ты неплохо держалась, местами я даже хохотнул!

— Местами… — усмехаюсь я, но волна удовольствия от слов фамильяра всё ж растекается по моему телу. — Спасибо! Без тебя я бы не справилась…

Две недели в Пославском царстве пролетают незаметно. Пару-тройку раз мне даже приходится выступать в тавернах друзей Бальха, уж очень они жаждут разделить успех предприимчивого мужичка.