Книга Список теней, страница 29 – Джейд Пресли

«Просто дыши», – говорю я себе, прислоняясь к стене и пытаясь сосредоточиться.

Начать можно с их имен. В Пепельных землях повсюду развешаны плакаты с информацией о Легендах: рубиновый принц – Кэл Эрхарт, сапфировый – Аксель Доусон, изумрудный – Пирс Бертранд, а Джакс Лавин – воплощение черного бриллианта.

Тепло разливается по телу, когда я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Его глаза цвета глубокого индиго, словно омуты, хранят в себе целый мир невысказанных вопросов. Я отворачиваюсь, но его взгляд продолжает преследовать меня, словно тень.

Кошмар. Это прозвище, данное ему в королевстве, олицетворяет безжалостность, которая коснулась гораздо большего числа людей, чем известно широкой публике. Я танцевала с ним, чувствовала его дыхание на своей коже и хотела его. Эти ощущения остаются со мной до сих пор.

Я чувствую бурление своей крови и влечение к нему.

«Да поможет мне богиня», – думаю я.

— Как тебя зовут? – спрашивает Кэл успокаивающим тоном. Я колеблюсь, раздумывая, использовать ли вымышленное имя, но отказываюсь от этой идеи. В приглашении указано мое настоящее имя, достаточно распространенное, чтобы не вызвать подозрений.

— Райли, – говорю я, ненавидя то, как дрожит мой голос. – Райли Грей.

Лифт плавно останавливается, и двери бесшумно раскрываются, открывая путь в просторную комнату с гладкими мраморными полами и изысканной мебелью. Кэл вежливо пропускает меня вперед. Я делаю шаг, затем другой, чувствуя, как тревога окутывает меня, словно густой туман.

— Мы скоро вернемся, Райли, – говорит Кэл. Его голос теплый, как у человека, успокаивающего испуганного щенка.

— Куда вы? – спрашиваю я, обернувшись, и широко раскрываю глаза. Двери лифта уже закрываются, и образы принцев исчезают, словно тая на тыльной стороне моих век.

— Ненавижу начало этих тестов, – недовольно ворчит Кэл, когда мы заходим в покои Акселя, который сразу наливает нам по стакану.

Кэл прислоняется к столу, на который мы кладем свои маски, Пирс выбирает колонну напротив, а мы с Акселем занимаем привычные места на диване.

— Как думаешь, справится ли она с первым из нас? – задумчиво спрашивает Аксель, протягивая мне стакан бурбона.

Я беру стакан и подношу его к губам. В памяти всплывает то, как Бабочка отреагировала на моего отца, и, сделав глубокий глоток, я не могу сдержать смех.

Пирс медленно идет ко мне, расправив плечи. Его взгляд напряжен, словно он ждет, что я взорвусь в любой момент.

— Когда ты так смеешься, – говорит он, садясь рядом с Акселем, – жди беды.

Кэл тоже подходит и садится в кресло. Все смотрят на меня с настороженностью, возможно, даже не осознавая этого. Я понимаю их. Я бы, наверное, даже обиделся, если бы они не испытывали страха перед моей природой.

Аксель, самый спокойный среди нас, допивает бурбон и аккуратно ставит стакан на столик.

— Ты же не хотел никого выбирать, – говорит он. – Что заставило тебя передумать?

— Он танцевал с ней, – встревает Кэл, прежде чем я успеваю придумать ответ. – Раньше он никогда этого не делал.

Я редко выражаю похвалу кому-либо, но с тех пор, как я стал Кошмаром, каждый стремится заслужить мое одобрение с особой настойчивостью. Однако с Бабочкой… вернее, с Райли – все было иначе.

Обычно эмоции толпы выражают властолюбие и покорность. Все девушки смотрят на нас с восхищением и почтительным трепетом. Но только не Райли. Она – неограненный бриллиант, сверкающий в океане богатства, но лишенный блеска. Чем ближе я к ней, тем очевиднее становится то, что ее чувства остаются для меня загадкой. Я думал, что прикосновение поможет раскрыть их, но, даже когда я взял ее за руку для танца, их природа показалась мне неясной и противоречивой. Такого раньше не бывало.