Книга Кровь утопающих, страница 107 – Кейли Кэссиди

Его припухшие от поцелуев губы дрогнули.

— Пар! – саркастически произнес он. – Это ты сказала, что мне нужно хоть с кем-то лечь в постель? Может быть, после этого я опять смогу ясно мыслить.

— Теодор, это не то, что я…

Его грудь напряглась, и он поморщился, отодвигаясь на другой край кровати.

— Все идет не так. Не так, как я планировал. – И он повернулся спиной ко мне, бросив: – Твое упрямство может погубить тебя, Имоджен.

— Мое упрямство? Как ты несправедлив…

В дверь три раза постучали. Я натянула простыни до подбородка и снова откинулась на подушки.

— Я принесла рагу! – крикнула Антония из-за двери. – И бульон.

Я зажмурилась. Одинаково недовольными голосами мы хором ответили:

— Да-да!

Поздним вечером Теодор почувствовал себя лучше и устроился у огня в главной комнате. Бледный, с запавшими глазами, он полулежал в кресле, откинув голову на его спинку и положив ноги на пуфик. В руке была чашка с остывающим чаем.

После ссоры в постели мы не обмолвились ни словом, не считая нескольких кратких фраз.

Я сидела на полу перед очагом, глядя на пламя и предаваясь воспоминаниям. Прикосновения Теодора все еще обжигали меня – снаружи и внутри. Как будто его поцелуи, его руки были всего лишь продолжением силы, укоренившейся во мне, несмотря на всю нашу вражду. Я поправила юбку и пожалела, что не могу повернуть время вспять. Надо было просто захлопнуть рот, и пусть бы Теодор подарил мне забвение, которого мы оба жаждали. Однако мысли об этом не могли заглушить ужас перед грядущей миссией.

Найти и убить Эосию. Разорвать нашу связь. И заставить Немея заплатить за каждую ложь и жестокость. Я скользнула взглядом в сторону Теодора. Он наблюдал за мной из-под полуопущенных, тяжелых век; его грудь поднималась и опускалась так часто, что я поняла: он тоже мучается от воспоминаний.

Гектор с большой вязанкой дров протолкнулся через входную дверь.

— А, вы оба встали! – Он положил дрова рядом с очагом, окинул взглядом Теодора и начал отряхивать руки. – Ты выглядишь лучше.

— Бывало и хуже, – слабо усмехнулся тот.

Гектор рассмеялся светло и звонко. Он широко улыбнулся мне, и я не могла не ответить ему тем же.

— А вы – вы просто расцвели! Не то что давеча, когда стояли под дождем, насквозь промокшая, – заметил он, указав на мое платье.

Я взяла его в шкафу Антонии; оно было простым, льняным, расшитым мелкими цветами в оттенках лаванды и барвинка.

— Узнаю это платье. Выглядит так же прекрасно, как и Антония когда-то, – сказал Гектор, бросив взгляд в сторону кухни, где жена выкладывала на блюдо фрукты и вареные яйца. Он подошел к ней и поцеловал в щеку, прежде чем налить себе чашку чая. – Ты уже слышал, Тео? О нападении на Аммос?

— Что? – напрягся Теодор.

— Я разговаривал с сыном пекаря, который был там проездом. – Гектор посмотрел на меня. – Аммос всего в часе ходьбы дальше по побережью, если вы не знаете. Три корабля разграбили его. Подожгли. Два были без опознавательных флагов. Вроде бы суда наемников… Но один из них шел под флагом Серафа.

Я ахнула от ужаса. Теодор выпрямился, пролив свой чай на пуфик.

— Когда это было?

Он резко встал, покачнулся, и я вскочила, чтобы поддержать его.

— Две ночи назад, – сказал Гектор, широко раскрыв нефритовые глаза. – Прости, но я думал, что из-за этого случая ты и бросился к колдунье за советом.