Книга Кровь утопающих, страница 20 – Кейли Кэссиди

— Имоджен… – поторопил он сквозь стиснутые зубы.

Не успела я поднять нож, как его рука неожиданно схватила мое запястье и резко дернула вверх. Черное лезвие вонзилось в кожу и разрезало ее. Края раны разошлись, я дернулась от пронзительной боли.

Краем глаза я видела, что король Теодор подался вперед, но не подняла головы. Я могла думать только о том, как мне больно, и сосредоточилась на красной лужице в своей ладони. Кровь уже стекала к манжете, пропитывая черное кружево. Эвандер наклонил мою руку над чашей.

— Не забудьте молитву, дорогая.

Я попыталась заговорить, преодолевая горькое отвращение к себе и жгучий гнев. Всю жизнь я верила, что моя сила – в покорности. Что, повинуясь, я защищаю себя. Но в итоге я стала уязвимой, и теперь уничтожить меня легче легкого – взять и раздавить двумя пальцами, как это сделал Эвандер… Дрогнувшим голосом я наконец произнесла:

— Отдаю себя песку. Отдаю себя воде… – Последняя строчка всегда застревала в горле. – Услышь меня, внемли. Очисти море.

Когда кровь перестала течь, Эвандер нежно погладил мое запястье, взял бинт и обмотал мою ладонь. Взрезать меня, а потом починить – для него это было так просто! В нем каким-то образом уживались варварство и нежность. Что-то заставило меня отвернуться и перевести взгляд на Теодора.

Тот подошел так близко, что его сверкающие сапоги коснулись черного бархата под нашими коленями. Его глаза, точно острия копий, были направлены исключительно на меня. Щеки Теодора багровели от гнева.

— Сколько крови ты взял у нее, Немей? – Казалось, воздух похолодел, когда раздался его громогласный голос.

Придворные затаили дыхание в ожидании ответа короля. Даже Эвандер застыл, и его рука зависла над рукоятью меча.

— Я брал кровь у всего двора во славу Эосии более двух десятилетий, мальчик. – Голос Немея скрежетнул по каменным стенам, как холодный металл. – Таков обычай.

— Я спрашивал лишь о ней, – не сдавался Теодор.

Почему обо мне?

Между ними было явное разногласие – опасное, невысказанное. Предчувствия не обманывали меня: именно я, моя кровь, – в гнилой сердцевине этой вражды.

— Вижу, вижу, как усердно ты пытаешься в это вникнуть, – с дребезжанием рассмеялся Немей. – Я беру ее кровь с младенчества. С того дня, как она принадлежит мне.

Я не успела осмыслить его слова, как король Теодор резко отступил и с размаху пнул чаши, стоящие между мной и Эвандером. Те отлетели, разбрызгивая кровь, и горячая липкая жидкость попала на мои щеки. Досталось и светлому камзолу Теодора. Я отшатнулась, пытаясь утереть лицо, а в зале началась сумятица. Зазвенели мечи стражников, вынутые из ножен. Завизжали женщины. Закричали мужчины. Я пробовала подняться, путаясь в тяжелой ткани платья и не в силах отвести взгляд от Теодора. Он бесстрашно стоял среди всего этого хаоса, звона стали и криков.

Стража Немея сомкнула кольцо вокруг него. Эвандер оттолкнул меня в сторону, прочь от центра зала. Теодора окружили его собственные солдаты, которые не спешили пускать мечи в ход.

— Ты не отменишь того, что уже свершилось, глупец! – перекричал Немей всеобщий гвалт. – Но, надеюсь, ты погибнешь, пытаясь это сделать!

— Имоджен, идите в свою комнату! – крикнул Эвандер, вырастая между двумя королями. – Сейчас же!

Придворные галдели и цеплялись друг за друга, наблюдая за противостоянием правителей. Я протиснулась сквозь толпу к крутой неровной лестнице. Хватаясь перевязанной рукой за ледяную каменную стену, я заставляла себя подниматься все выше, чтобы выбраться из чрева горы. Наконец я вышла на ослепительный свет – в холл форта Линум. Двери во двор всегда были распахнуты днем, если погода позволяла. Я уже собиралась свернуть к своей комнате, но остановилась.