Книга Кровь утопающих, страница 22 – Кейли Кэссиди

И он ушел, больше не оборачиваясь, уверенный, что я подчинюсь. Кровная связь между нами обязывала его защищать меня, но эта защита – что засов на двери, за которой гибнут желания и лишь растет повиновение. Эта связь укрепит его, меня же измотает до предела. Я превращусь в исток, который будет питать реку до тех пор, пока не иссякнет.

Нужно бежать. Сойти с горы. Покинуть остров. Иначе погибнет все, что делало меня мной.

Форт так и гудел. Я остановилась на верхней площадке лестницы и, с прижатой к груди раненой рукой, поверх балюстрады наблюдала за происходящим. Придворные уже покинули ритуальный зал и толпились в холле и во дворе. Глаза стеклянные, щеки румяные, словно после обильной трапезы. Они смаковали драму, которая не могла им ничем навредить.

Я чувствовала, как стягивает кожу кровь, сохнущая на моих щеках. Мне нужно было умыться, перевязать рану, найти Агату и рассказать ей все. Признать, что она была права насчет моей помолвки с самого начала, а потом умолять ее о помощи.

Вдруг послышались ворчание и тихая ругань вместе с лязгом металла. Я выглянула из-за перил: это поднимался из ритуального зала король Варии. Заляпанный моей кровью, он застыл в дверях, словно мраморное изваяние. При его появлении все в холле почтительно притихли.

Как же я ему завидовала в этот момент!

Он мог заставить замолчать толпу, не тратя лишних слов, одним своим видом внушая страх и уважение. Он не сгибался под рукой Немея, как я. Не грыз обглоданные кости, что падали с королевского стола. Нет. Его величие исходило изнутри – из источника, который принадлежал только ему.

И тут меня пронзило осознание. Я выпрямилась и вскинула подбородок.

Чтобы выбраться из форта Линум, мне была нужна вовсе не Агата.

Мне нужен был король Варии.

Король Теодор медленно прошел в холл, и толпа расступилась, словно вода, огибающая валун. Его покои располагались на том же этаже, что и мои, и если я хоть немного знала Немея, то он наверняка выделил Теодору самую убогую комнатку во всем форте: крошечную, продуваемую всеми ветрами каменную каморку в северо-восточном углу, где наружные стены крошились под натиском бурь с тех самых пор, как были сложены.

Сопровождаемый охраной Теодор поднимался по лестнице. Его движения были полны силы и грации. Когда он приблизился к верхней площадке, наши взгляды встретились. Его глаза слегка расширились, и я могла только догадываться, как ужасно выглядела в этот момент, – в черном свадебном платье, с темными волосами, растрепанными ветром, с брызгами крови на щеках и груди, походившими на безобразные веснушки. В его взгляде все еще стыло неодобрение, близкое к отвращению, но, когда он заметил мою перевязанную руку, его губы сжались, будто бы от сочувствия.

Я верила, что он мне поможет, что он не откажет.

— Мы можем поговорить? – прошептала я, прежде чем он успел свернуть в северное крыло.

Он в замешательстве остановился, а потом – показалось, спустя целую вечность – неохотно, чуть заметно кивнул и продолжил путь к своим покоям. Нетрудно было понять, что гнев по-прежнему клокочет в нем и мой вопрос лишь насторожил его. Немей был прав, твердя, что Теодор был горделивым, самодовольным, праведным до зубовного скрежета, – но я, в отличие от Немея, не хотела видеть его другим.