Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 105 – Ангелина Сантос

Таисия дошла до круга и остановилась в двух шагах от меня.

— Алеста Вальт? — спросила она.

Голос у нее был негромкий, с хрипотцой, как у человека, который долго говорил только шепотом.

— Да.

Она кивнула и снова беззвучно сосчитала до семи.

— Он сказал, вы придете слишком поздно, — произнесла она. — Но все равно придете.

— Дамиан?

— Да. Он был упрямый. Упрямые часто умирают раньше трусливых.

Кассиан спокойно сказал:

— Госпожа Вард много лет находилась под медицинским наблюдением. Ее показания требуют особой проверки.

Таисия повернулась к нему. Лицо ее не изменилось, но пальцы сжались на краях плаща.

— Я помню вас.

— Это неудивительно, — сказал он. — Я вел несколько дел, связанных с вашим состоянием.

— Нет. Вы стояли у воды. На левой руке была черная перчатка. Вы сказали: «Если она заговорит, список придется сжечь целиком».

На мосту стало так тихо, что я услышала, как внизу ударилась о сваю речная волна.

Мелисента спросила:

— Кого вы называете «она»?

Таисия закрыла глаза.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

— Меня. Но потом он понял, что я уже не самая опасная. Опасной была жена Орсо.

Я не почувствовала обиды. Уже нет. Только холодную ясность: мое имя слишком долго ходило по чужим спискам.

Рейнард повернулся к Мелисенте.

— Этого достаточно, чтобы начать реконструкцию с живым свидетелем.

— Начинайте, — сказала она.

Лирс подошел ко мне.

— Если боль усилится, скажите сразу.

— Если я скажу, вы остановите реконструкцию?

Он опустил глаза.

— Нет. Но я не дам вам потерять сознание.

— Тогда договорились.

Рейнард занял место напротив меня через круг. Между нами был камень седьмой арки. Он не касался моей руки, не подходил ближе разрешенного, но говорил так, чтобы я слышала каждое слово.

— Вы не тянете эхо на себя. Не ищете Дамиана. Не отвечаете ему, если услышите. Кольцо уже повреждено, и любое личное обращение может развалить слой. Вы держите руку над печатью и повторяете только факты, которые видите.

— Понимаю.

— Если увидите то, что касается вас лично, не спорьте с этим внутри видения. Оставьте для потом.

Я посмотрела на него.

— Вы всегда отдаете такие неприятно точные распоряжения?

— Только когда хочу, чтобы человек выжил.

Кассиан резко усмехнулся, но Рейнард не дал ему места в этом разговоре.

Дарвий вставил зеркальную пластину в тонкую щель между плитами. Сначала ничего не произошло. Потом цифра семь на серебре наполнилась слабым светом, и линии старой печати проступили на камне, как чертеж под тонкой бумагой.

— Кольцо, — сказал Рейнард.

Я протянула левую руку над печатью. Треснувшее серебро ответило болью. Я успела вдохнуть до того, как свет поднялся из камня.

Северный мост остался вокруг нас, но стал другим.

Не исчезли фонари, стражи, Мелисента, Рейнард, Кассиан. Просто поверх нынешней ночи легла прошлая: холоднее, темнее, с ветром от реки и шагами человека, который торопился, но не бежал.

Дамиан появился у седьмой арки.

Он был живой.

Я поняла это не разумом, а телом: сердце на миг ошиблось, дернулось к нему, будто можно было сделать шаг и отменить все годы. Он стоял в темном пальто, без шляпы, с кожаной папкой под рукой. Лицо усталое, губы сжаты, на правой щеке царапина. Он оглянулся к восточному въезду.

— Факт, — сказал Рейнард.

Я заставила себя говорить: