Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 107 – Ангелина Сантос

Кассиан снял черную перчатку.

Под ней был уже обожженный след на запястье. Не свежий. Старый. Значит, он вмешивался в клятвы и раньше.

Он коснулся мостовой печати левой рукой.

Свет ударил вверх.

Дамиан вскрикнул и согнулся, но папку не выпустил. Я почувствовала этот удар через кольцо: не физическую боль, а разрыв связи, которую когда-то сама называла браком. Даже после расторжения остаток клятвы оставался в серебре, в именах, в том, что не успели договорить.

— Он бьет по клятвенной связке, — сказала я. — Не по телу. По следу между мной и Дамианом.

Рейнард быстро произнес:

— Место удара?

— Левая рука Кассиана на мостовой печати. Седьмая арка.

Дарвий записывал сам, не доверяя приставу скорость.

Прошлый Дамиан упал на одно колено. Папка раскрылась, листы посыпались на мокрый камень. Он успел прижать ладонь к пластине.

— Алеста услышит, — сказал он.

Кассиан наклонился к нему.

— Только если я позволю.

— Она умнее вас.

На лице прошлого Кассиана впервые появилась злость.

— Нет. Она слишком долго верит тем, кто красиво страдает.

Он ударил второй раз.

Не рукой. Словом и печатью. Магистерская цепь под плащом вспыхнула, мостовая линия пошла темным огнем, и Дамиан резко выгнулся, будто из него выдернули воздух. Папка скользнула к краю арки. Ветер поднял листы, часть упала в реку.

Второй силуэт шагнул вперед. На этот раз слой дал больше: темное платье, узкая рука, женский голос.

— Список забрать. Тело — в воду. Эхо срезать до имени.

Таисия Вард вскрикнула.

Слой дрогнул, но Рейнард удержал его.

— Госпожа Вард, вы знаете этот голос? — спросила Мелисента.

Таисия обхватила себя руками.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

— Настоятельница Дома тихого призрения, — сказала она. — Сестра Армелия. Она забирала тех, кто помнил.

Кассиан резко сказал:

— Это ложь больной женщины.

— Возражение принято после завершения, — отрезала Мелисента. — Продолжайте фиксацию.

Прошлый Дамиан попытался подняться. Кассиан наклонился, схватил его за ворот и сказал почти спокойно:

— Вы должны были отпустить.

— Вы должны были не трогать ее.

— Я сохраню ее.

— Вы присвоите ее.

Эти слова прошли через кольцо так, что серебро снова треснуло. Я пошатнулась. Лирс подхватил меня за локоть, но не отдернул от печати.

— Держите слой, — сказал Рейнард.

— Держу.

Я говорила это себе не меньше, чем ему.

Прошлый Кассиан забрал у Дамиана пластину и ударил ребром ладони по точке у его груди. Это уже было тело. Не спорный клятвенный удар, не защитная мера, не пресечение канала. Обычное, точное, смертельное движение человека, который знал, куда бить.

Дамиан осел на камень.

— Факт, — сказал Рейнард глухо.

Я заставила себя произнести:

— Кассиан Терран наносит Дамиану Орсо второй удар рукой в область груди после клятвенного поражения. Дамиан падает. Он жив, но не может подняться.

Прошлый Кассиан стоял над ним. Несколько секунд он не двигался. Возможно, в эти секунды еще можно было позвать врача, стражу, кого угодно. Возможно, Дамиан еще мог выжить. Именно эта возможность сделала след страшнее.

Кассиан не позвал никого.

Он поднял папку, вынул из нее часть листов, передал женщине с архивным перстнем. Потом присел рядом с Дамианом и снял с его руки старое кольцо.

Мое кольцо.

Нет. Не снял. Попытался снять. Серебро вспыхнуло и обожгло ему левое запястье. Он резко отдернул руку, и ожог стал тем самым неровным следом, который я видела у него под манжетом.