Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 108 – Ангелина Сантос

Дамиан, почти без сознания, сжал пальцы.

— Она услышит, — прошептал он снова.

Кассиан ударил его лицом вниз в камень, потом столкнул к краю арки.

Таисия закрыла рот ладонью. Вирс бы не выдержала такого, подумала я нелепо. И тут же поняла, что думаю о Вирс, чтобы не закричать.

Дамиан исчез за каменным бортиком.

Внизу плеснула вода.

Эхо не украсило смерть. Не сделало ее красивой. Не дало последней фразы, достойной баллады. Был удар, падение, вода и человек на мосту, который остался стоять.

Вот так умирают не легенды. Люди.

Прошлый Кассиан поднялся. Его лицо было бледным, но собранным. Женщина с архивным перстнем сказала:

— Эхо?

— Обрезать у источника, — ответил он. — Если кольцо не взялось, работаем через дело. В реестре смерть появится раньше тела. Когда тело найдут, все уже будет закрыто.

Дарвий тихо произнес:

— Вот почему запись была задним числом.

Я повторила для протокола:

— Кассиан говорит: смерть внести в реестр раньше обнаружения тела, дело закрыть через Палату.

Слой начал распадаться. Река стала громче, прошлый мост потускнел, фигура Дамиана исчезла окончательно. Осталась только мостовая печать под моей рукой, раскаленное кольцо и настоящий Кассиан, который больше не выглядел усталым.

Он выглядел готовым.

— Достаточно, — сказала Мелисента. — Слой закреплен?

— Почти, — ответил Рейнард. — Нужна последняя привязка к настоящему ожогу магистра Террана и к судебной записи кольца.

— Я не дам вам трогать себя, — сказал Кассиан.

Рейнард впервые посмотрел на него прямо.

— Тогда Совет учтет отказ.

— Совет учтет незаконную реконструкцию, проведенную лишенным должности человеком на основании слов нестабильной женщины и больной вдовы.

— Слой видели восемь свидетелей, — сказала Мелисента. — Включая вашего лекаря.

Лирс стоял у края круга, белый как бумага.

— Я видел, — сказал он.

Кассиан повернулся к нему.

— Подумайте, что именно вы видели.

— Убийство, — ответил Лирс тихо. — Я видел убийство.

Эти слова еще не были приговором, но они изменили воздух.

Кассиан медленно улыбнулся.

— Тогда вы все понимаете, что теперь произойдет.

Он поднял левую руку.

Страж рядом шагнул к нему, но поздно. Манжет на запястье лопнул по скрытому шву, и на камень упала тонкая черная пластина, похожая на обломок перчатки. Не оружие в обычном смысле. Артефакт подавления, спрятанный у самой кожи.

Пластина ударилась о линию мостовой печати.

Камень под ногами дрогнул.

— Отойти! — крикнул Рейнард.

Он бросился к кругу, но его удержала судебная лента на запястье. Резкий свет вспыхнул между ним и печатью. Дарвий попытался выдернуть зеркальную пластину из щели, но старая магия уже пошла по линиям, ломая слой изнутри.

Кассиан не пытался бежать. Он пытался уничтожить место.

— Если печать уйдет, — сказал он, и теперь его слышали все, — у вас останется рассказ. Рассказ жены, которой слишком хотелось обвинить мужа.

Я посмотрела на треснувшее кольцо. Оно почти раскололось. Судебная печать на коже потемнела до черного. Если я потяну эхо на себя, оно может разорвать артефакт окончательно. Если не потяну, мост потеряет след.

Рейнард понял это одновременно со мной.

— Алеста, не надо.

Он впервые сказал мое имя без титула при всех.

Кассиан услышал и улыбнулся шире.

— Послушайте его. Хоть раз.

Я подняла левую руку над печатью.