Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 106 – Ангелина Сантос

— Дамиан Орсо на Северном мосту. Седьмая арка. При нем папка. Он ждет.

Из тени вышел Кассиан.

Молодее на несколько лет, но почти такой же. Черная перчатка на левой руке, магистерская цепь под плащом, лицо спокойное. Рядом с ним был еще один силуэт, но слой на этом месте дрожал. Женщина или мужчина, я не могла разобрать. Только узкая рука с архивным перстнем. Эхо Дамиана тогда сказало: он не был один.

— Второй след искаженный, — произнес Дарвий. — Не трогать. Сначала основной.

Прошлый Кассиан остановился перед Дамианом.

— Вы опоздали, — сказал Дамиан.

Голос был не воспоминанием. Он шел из камня, из кольца, из воды под мостом. Настоящий настолько, насколько может быть настоящей запись смерти.

— Я дал вам время одуматься, — ответил Кассиан.

— Вы дали мне время испугаться. Не одно и то же.

— И все же пришли один.

— Нет.

Дамиан положил ладонь на папку.

— Я пришел с копиями.

Прошлый Кассиан посмотрел на папку, потом на реку.

— Отдайте доклад, список и пластину. Утром вы уедете из города. Ваше расторжение с Алестой будет признано окончательным, имущество останется за ней, имя Орсо не пострадает.

У меня сжалось горло, но я повторила:

— Кассиан предлагает сделку: доклад, список, пластина в обмен на отъезд и окончательное расторжение.

Настоящий Кассиан сказал:

— Это не доказательство убийства.

— Молчать во время слоя, — жестко сказала Мелисента. — Ваши возражения после фиксации.

Прошлый Дамиан усмехнулся без радости.

— Вы правда думаете, что я поверю человеку, который внес мою жену в рабочий реестр до того, как она стала моей женой?

— Не я внес ее первой.

— Но вы нашли способ стать следующим.

Кассиан сделал шаг ближе.

— Я могу сохранить ей жизнь.

— Вы хотите сохранить ей дар.

— Иногда это одно и то же.

Кольцо на моей руке вспыхнуло так резко, что я почти потеряла голос.

— Повторите, — сказал Рейнард.

— Кассиан говорит: иногда ее жизнь и ее дар — одно и то же.

Настоящий Кассиан дернулся, но страж рядом сделал шаг.

Прошлый Дамиан открыл папку. В свете фонаря блеснула зеркальная пластина. Не та, что была у нас. Другая. Большая, с краем, обожженным темным следом.

— Таисия жива, — сказал Дамиан. — Милена Ротт жива. Еще семеро живы, если их не добить лечением. Я вывел их имена. Завтра копия будет у Совета.

— Завтра, — сказал Кассиан, — Алеста уже будет вне вашей защиты.

— Я бросил ее публично именно для того, чтобы вы не тронули ее.

— Вы бросили ее публично и сделали видимой для всех, кто умеет читать последствия. До Совета она была вашей женой. После Совета стала свободной женщиной с неоформленным даром и разрушенной репутацией. Вы сами открыли дверь.

Это ударило не хуже боли в руке.

Не потому, что я снова поверила в вину Дамиана. Он уже признал ошибку. Но услышать это от Кассиана, на мосту, в ночь смерти, было все равно тяжело. Дамиан хотел защитить меня и ошибся так сильно, что его враг смог назвать это вслух.

Прошлый Дамиан побледнел.

— Тогда я исправлю.

— Нет, — сказал Кассиан. — Вы уже не успеете.

Второй силуэт у него за спиной поднял руку. На пальце блеснул архивный перстень. Линии мостовой печати вспыхнули под ногами Дамиана. Он понял раньше, чем успел отступить.

— Кассиан, не делайте этого.

— Отдайте папку.

— Нет.

— Последний раз.

— Нет.

Слово прозвучало ясно. Без героического блеска, без красивой позы. Просто отказ человека, который наконец понял, что торговаться больше нельзя.