Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 39 – Ангелина Сантос

— После вчерашнего ужина я решил не тратить время на вежливые обходы.

— Похвально.

— Алеста.

Я подняла глаза.

Он стоял у стола, безупречный даже утром: темный сюртук, серебряная булавка у воротника, волосы убраны назад. На левом запястье манжет был застегнут особенно плотно. Слишком плотно для человека, которому нечего скрывать.

— Люди, которые вчера пришли к Сеттару, не принадлежат мне, — сказал он.

Чашка едва не дрогнула в моей руке.

Я удержала ее.

— Я не говорила, что была у Сеттара.

— Не говорила.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Потому что ночью на Нижней пристани было беспокойно. Потому что из Серых конюшен исчез человек с поврежденной памятью. Потому что один бывший дознаватель, лишенный должности, снова оказался рядом с неприятностями. И потому что ты слишком умна, чтобы не пойти за именем, если кто-то тебе его дал.

Мне не понравилось, как легко он собрал цепочку.

Но еще больше не понравилось другое.

— Если это были не твои люди, чьи они?

— Вот это я и пытаюсь выяснить.

— Ради меня?

— Ради всех, кто еще жив.

Он сказал это так, будто имел право на эту фразу.

Я поставила чашку на блюдце.

— Удобно говорить о живых после смерти Дамиана.

Кассиан не отвел взгляда.

— Дамиан Орсо сделал много ошибок.

— Ты называешь ошибкой то, что он умер?

— Я называю ошибкой то, что он полез туда, где не мог выиграть один.

— Он был не один.

— Правда? — Кассиан посмотрел на меня почти мягко. — Тогда где были все остальные, когда его нашли под мостом?

Удар был точным.

Я могла ответить, что один из остальных сейчас стоит передо мной и делает вид, будто не имеет отношения к той ночи. Но слов у меня было недостаточно, а гнев снова попытался стать быстрее разума.

Я промолчала.

Кассиан воспринял молчание по-своему.

— Сегодня останься дома, — сказал он уже тише. — Не потому, что я приказал. Потому что на тебя смотрят не только мои люди.

— Как мне отличить твоих людей от чужих?

— Моих ты хотя бы можешь назвать по имени, если спросишь.

— Какая роскошь.

На этот раз он устало выдохнул.

— Я вернусь к ужину.

— Я буду здесь.

Слова прозвучали достаточно ровно.

Он не поверил.

Я тоже.

Когда Кассиан ушел, дом не стал свободнее. Наоборот, будто затянулся плотнее. Госпожа Вирс заглянула через полчаса, спросила о самочувствии, напомнила о лекаре, предложила разобрать платья. Лина принесла свежую воду и все время смотрела на меня так, словно ждала тайного приказа. У дверей западного крыла дважды менялись шаги. Кассиан уехал, но оставил дом бодрствовать.

Мне нужно было выбраться не наружу.

Мне нужно было попасть к часовщику.

Часы матери остановились в тот день, когда Дамиан бросил меня. Я не заводила их с тех пор. Маленькие дорожные часы в серебряном футляре, с тонкой трещиной на стекле. Я достала их из шкатулки, завернула в платок и к полудню позвала госпожу Вирс.

— Мне нужно в мастерскую на улице Семи Фонарей, — сказала я.

Экономка не удивилась. Она вообще редко дарила людям такую щедрость.

— Господин магистр просил вас оставаться дома.

— Мои материнские часы требуют ремонта.

— Часовщика можно вызвать.

— Нельзя.

— Почему?

Я посмотрела на нее спокойно.

— Потому что эти часы заводятся на родовую клятву. Мастер должен сверить ход при владельце.

Это была почти правда. Часы действительно были родовые. С клятвами они не работали, но госпожа Вирс не была специалистом по старым механизмам. А спорить с вдовой, которая держит в руках вещь покойной матери, неудобно даже хорошей экономке.