Книга Убить буржуев, страница 144 – Сандроне Дациери

Это последний штрих, необходимый для реализации его плана. Далее он сможет спокойно заняться решением назревшей проблемы с Человеком из силосной башни и его шлюхой.

К тому времени, когда приезжает Коломба, цирк уже начался. Черный фургон без логотипа «Vault», тот же, который она видела у морга полтора месяца назад, маневрирует, чтобы протиснуться в ворота парка виллы на холме Авентин, принадлежащей семье Понти-Орсини более века. Чтобы попасть сюда, ей пришлось миновать заставу из двух патрульных, контролирующих выезд на частную дорогу, а затем и более суровый блокпост, состоящий из охранников Гленна и Танкреди, что ей легко удалось благодаря тому, что полицейские узнали ее и были предупреждены, что она приедет. Это также избавило ее от личного досмотра и прохождения через металлоискатель, и она шагает через парк, чувствуя, как спину ей согревает пистолет.

Коломба продолжает об этом думать. Она вооружена, там будет человек, который угрожал упрятать Данте в психушку и посадить на кол ее саму. Коломба не собирается этого делать, совершить хладнокровное убийство было бы для нее так же противоестественно, как для льва – обратиться в вегетарианство. Она не притворялась, когда укоряла Барт и Данте. Но, как и все нежеланные мысли, эта мысль навязчиво лезет ей в голову.

Коломба оказывается на площадке с усыпальницей размером с баптистерий. Перед открытой бронзовой дверью, отделанной серебром, стоит такой же гроб из синего металла, как у Мартинеса, а по бокам дожидаются двое мужчин в зеленых халатах. Помимо охранников, рядом топчутся несколько незнакомых ей людей и Гленн, сказочно красивый в темном костюме и голубой рубашке, подчеркивающей загар. Охваченная робостью, Коломба останавливается, не решаясь к нему подойти. Она чувствует себя последней сволочью из-за всего того, что от него скрывает.

Она даже поцеловала Данте… Что, черт возьми, на нее нашло?

В этот момент, то ли ощутив ее присутствие шестым чувством влюбленного, то ли узнав ритм ее шагов, Гленн поднимает на нее взгляд. От его улыбки ее сердце наполняется счастьем и еще большей болью. Видеть себя его глазами почти невыносимо, и, на мгновение забыв, где она и зачем, Коломба уже готова броситься в его объятия, но он сам подходит к ней, в шутку протягивая руку. Она, улыбаясь, пожимает его ладонь.

— Как добрались, господин Мартинес?

— Лучше, чем вы, госпожа Каселли. Выглядишь совсем измученной… Серьезно, ты хоть немного спишь?

— Не особо, я мотаюсь по всей Италии.

— А что, если я затащу тебя в эти кусты?

— Я не стану сопротивляться, так что лучше не надо, а то потом стыда не оберемся, – отвечает Коломба.

У двери в усыпальницу возникает какое-то оживление, и они оборачиваются. Это Танкреди. Он выходит, держа в руках мешок с останками сына, с таким выражением лица, словно едва сдерживает слезы.

— Бедняга, мне так его жаль, – шепчет Гленн. – Но Оттавии еще хуже.

Коломба не может выдавить из себя ни слова. Она не отрываясь смотрит на эту маску сдерживаемой боли, зная, что это всего лишь маска. Солитер одурачил бы любого, но она-то знает. Она представляет его в алюминиевом костюме. С его паскудным огнеметом. Мужчины в халатах хотят забрать у него мешок, но он отшатывается, не подпуская их к себе. Точь-в-точь безутешный отец, не желающий, чтобы у него отняли сына.