Книга Убить буржуев, страница 143 – Сандроне Дациери

— Ты считаешь само собой разумеющимся, что я останусь в живых?

— На случай если нет, я дал указания своему юристу. Я чувствую себя лучше, зная, что то, что мы пытались сделать, не останется неизвестным.

Тем временем на другом конце Рима Танкреди утешает жену, у которой нет сил подняться с постели, в том числе из-за бензодиазепинов, которые он продолжает подмешивать ей в еду и питье. Транквилизаторы успокаивают Оттавию, но также отупляют и затуманивают ее сознание. Порой она зовет сына, не помня, что его не стало. Танкреди иногда поправляет ее, но чаще – нет. Иногда она думает, что вышла замуж за монстра, но бо́льшую часть времени – нет.

— Мы должны устроить ему похороны, – говорит Оттавия, когда он поправляет ей подушку.

— Мы уже это сделали, разве не помнишь?

— Но гроб был пуст… Теперь, когда у нас есть его тело…

— Ему не нужны еще одни похороны. Тем более что он умер не навсегда. Сама знаешь. Через пятьдесят, сто, двести или тысячу лет, не важно, он вернется к жизни.

— Ты уверен?

— Да. Какое-то время он проспит, и мы, когда придет наш час, уснем с ним, а затем воссоединимся и будем счастливы. Мы очистимся льдом и станем как новенькие.

— Понтифик говорит, что я должна полагаться на Господа.

— Именно это мы и делаем. Бог действует через науку. Человек не может изобрести ничего против Божьей воли.

Оттавия нашаривает на тумбочке деревянные четки, подаренные ей папой на вчерашней аудиенции.

— Положи их к нему.

Он целует ее в лоб, представляя, как пробивает пулей ее череп.

— Конечно.

Солитер оставляет жену Танкреди, о котором думает как о настоящем человеке, хотя того никогда не существовало, с личной горничной, достает из сейфа в кабинете чемоданчик и через частный сад направляется к мавзолею. На указательном пальце он крутит четки. «Инструмент для подсчета молитв», – думает он. Они молятся педантичному Богу, желающему, чтобы все измерялось. Например, молитвы, которые назначает ему священник после исповедей: десять «Аве Мария», пять «Отче наш». За каждый грех – свое количество.

Но если их Бог скрупулезен, то он, Солитер, создан по Его образу, потому что он тоже скрупулезен. И терпелив. Он достигает конца каменной дорожки, где высится мавзолей в неоклассическом стиле с белым мраморным фасадом, колоннами и мраморным ангелом на крыше. Здесь покоится все семейство Оттавии до незнамо какого колена. Отец Оттавии, его тесть, перезахоронил здесь тела своих родителей и других родственников, как только заработал первую сотню миллионов. На почтовой продаже товаров, которые он, Солитер, видел в каталогах, передававшихся из рук в руки в исправительной колонии, как меню ресторана на Марсе. А теперь он, возможно, действительно отправится на Марс. Деньги его новой семьи вложены во многие космические проекты.

Танкреди отпирает дверь единственным ключом. Вот уже пару дней как среди гробниц и печей его приобретенной родни установлен большой промышленный холодильник с горизонтальной загрузкой. Внутри лежит мешок с останками его сына. Расстегнув молнию, он оглядывает то немногое, что осталось от человека, произошедшего от его чресл. В течение четырнадцати лет мальчик рос у него на глазах, с каждым днем становясь все менее похожим на него. Почем знать, каким стал бы его сын, повзрослев. Лучше его, опаснее? Танкреди не знает этого и, несмотря на неспособность чувствовать настоящее горе, испытывает легкое, мимолетное сожаление об упущенной возможности. Он сжимает четки и засовывает их в мешок, затем открывает чемоданчик.