Книга Изгнанница, страница 11 – Наталия Леонова

Анастасия не смотрела на них. Она смотрела под ноги, на золотой песок дорожек, и думала о своем. О том, что мать писала из имения — отец кашляет по ночам, доктор прописал ему покой и теплое молоко с медом. О том, что Сергей редко бывает дома, все в полку, и она беспокоится за него — в гвардии сейчас неспокойно, солдаты ропщут, офицеры пьют и дерутся. О том, что ей самой уже двадцать два года, а она все еще не замужем.

Вдруг впереди произошло замешательство. Великий князь остановился, наклонился — выронил платок. Белый батистовый платок с вензелем — «Н» под короной — упал на песок. Он хотел поднять его сам, но в это время принцесса что-то сказала, отвлекая его, и он повернулся к ней.

Анастасия оказалась ближе всех. Она машинально наклонилась, подняла платок и протянула великому князю.

— Ваше высочество, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он повернулся. Их взгляды встретились.

В его глазах — холодных, внимательных, голубых, как невский лед на солнце, — она увидела на секунду что-то такое, что заставило ее сердце замереть. Не интерес — нет. Узнавание. Или, может быть, вопрос. Он смотрел на нее так, будто видел впервые — или будто давно не видел и пытался вспомнить, откуда знает это лицо.

— Благодарю, княжна, — сказал он, принимая платок.

Он отвернулся, подал руку принцессе и пошел дальше. Все заняло не больше нескольких секунд. Но Анастасия почувствовала, как кто-то смотрит на нее со стороны.

Мария.

Она стояла в нескольких шагах, и ее глаза были холодны, как зимняя Нева. В них не было злобы — было что-то похуже. Торжество.

Прогулка продолжалась. Анастасия шла, стараясь не думать о случившемся. Но внутри все дрожало.

Вечером, когда фрейлины собирались в общей гостиной (большая комната с зелеными шелковыми обоями, мягкими диванами и камином, в котором потрескивали березовые дрова), Мария подошла к ней с чашкой чая и приторной улыбкой.

— Ты сегодня была в центре внимания, — сказала она, присаживаясь рядом на оттоманку. От нее пахло иланг-илангом.

— Я просто подняла платок, — ответила Анастасия, отодвигаясь на полвершка. — Любой бы на моем месте.

— Любой, но подняла ты, — возразила Мария, делая глоток чая. — Ты слишком часто попадаешься ему на глаза, Настя. Сначала бал, потом платок. А завтра что? Упадешь в обморок у его ног? Или, может быть, «случайно» встретишься с ним в парке?

— Ты говоришь глупости, — сказала Анастасия, чувствуя, как внутри закипает гнев. — У меня нет никаких видов на великого князя. И у него на меня — тем более. Он жених, Мария. Через месяц он обручится с принцессой.

— Конечно, нет, — мягко сказала Мария, ставя чашку на блюдце. — Я просто переживаю за тебя. Ты же знаешь, как строга матушка-императрица. Не дай бог, кто-то подумает, что ты строишь глазки ее сыну.

— Никто не подумает.

— Уже подумали, — сказала Мария, и в голосе ее прозвучала сталь. Она встала, одернула юбки и, прежде чем уйти, добавила через плечо: — Береги себя, Настя. Двор не прощает ошибок.

Анастасия осталась одна. Она смотрела на остывший чай, на пляшущие в камине языки пламени, на длинные тени, которые ложились на паркет. Что-то было не так. Мария не просто сплетничала — она что-то задумала. Но что?

Она не знала. Она не хотела знать. Она хотела только одного — чтобы все это кончилось. Чтобы помолвка состоялась, чтобы великий князь женился, чтобы все забыли о ее существовании.