Книга Изгнанница, страница 29 – Наталия Леонова

Она подняла на него глаза. В них мелькнуло что-то — может быть, презрение, может быть, обреченность.

— Понимаю, — ответила она. — Делайте.

Он подошел ближе. Сел рядом на кровать — на расстоянии, не касаясь. Матрас прогнулся под его тяжестью, и она чуть качнулась, но не отодвинулась.

— Я не хочу причинять вам боль, — сказал он тихо.

— Вы уже причинили, — ответила она. — Тем, что приехали. Тем, что согласились.

Он замолчал. Не стал оправдываться. Она не знала, что у него не было выбора. Что его шантажировали карьерой. Что он дал слово императрице-матери. Она видела в нем только карьериста, который женился на ней из расчета.

«Пусть, — подумал он. — Так будет проще».

Он протянул руку, коснулся ее плеча. Она вздрогнула, но не отстранилась. Ткань сорочки была тонкой, почти невесомой, и под ней он чувствовал тепло ее тела, ее дрожь.

— Ложитесь, — сказал он.

Она легла на спину, закрыла глаза. Лицо ее было неподвижным, как у статуи. Только веки чуть подрагивали. Он смотрел на нее и чувствовал, как внутри все переворачивается. Он не хотел этого. Не хотел брать ее силой, даже если она согласилась.

«Ты должен, — напомнил он себе. — Ты дал слово».

Он осторожно развязал ленту на ее сорочке. Она не шевелилась. Откинул ткань, открывая плечи, ключицы, грудь. Она была прекрасна — идеальная бледная кожа, изгибы, тени. Он провел пальцами по ее ключице. Она вздохнула, но не открыла глаз.

— Я не буду груб, — сказал он.

— Мне все равно, — прошептала она. — Делайте, что должны.

Он наклонился, поцеловал ее плечо — сухими губами, коротко. Она сжалась, но не оттолкнула. Он целовал ее шею, ключицу, грудь — медленно, почти нежно, пытаясь разбудить в ней хоть какой-то отклик. Но она лежала неподвижно, как кукла, с закрытыми глазами и сжатыми губами.

Он поднял голову, посмотрел на ее лицо. Слезы текли по щекам — тихо, беззвучно. Она не плакала вслух. Просто слезы катились из-под закрытых век и исчезали в волосах, оставляя блестящие дорожки на висках.

— Вам больно? — спросил он.

— Нет, — ответила она. — Делайте.

Он понял, что не сможет заставить ее хотеть его. Не сейчас. Может быть, никогда. Но он должен был выполнить обещание.

Он разделся — она не смотрела. Лег рядом, приподнялся на локте. Ее тело было напряжено, как струна. Он раздвинул ее колени — они поддались без сопротивления. Она лежала неподвижно, готовая терпеть.

Он вошел в нее — медленно, осторожно, стараясь не причинить боли. Она была сухой, тесной, и он чувствовал, как ей неудобно. Но она не вскрикнула. Только стиснула зубы и отвернула лицо к стене, зажмурившись.

Он двигался размеренно, холодно, как исполнял обязанность. Внутри не было страсти — только горечь и стыд. Он смотрел на ее профиль, на ее сжатые губы, на слезы, которые все текли и текли, и ненавидел себя.

Она терпела. Отдавалась. Но не отвечала.

Его тело, однако, реагировало помимо воли. Он чувствовал, как нарастает напряжение, как дыхание становится глубже. Ему хотелось ускориться, но он сдерживал себя, боясь сделать ей больно. Она лежала неподвижно, и только иногда ее пальцы впивались в простыню.

Когда он кончил, она не издала ни звука. Он отодвинулся, лег на спину. Смотрел в потолок, чувствуя, как тяжело дышать, как сердце колотится где-то в горле.

— Простите, — сказал он.