Книга Изгнанница, страница 5 – Наталия Леонова

— Настя, — сказал он, когда они закружились в вальсе. — Ты сегодня прекрасна. На тебя все смотрят.

— Ты сегодня тоже, — ответила она. — Только не наступай мне на ноги.

— Я никогда не наступаю, — усмехнулся он, легко ведя ее в повороте. — В отличие от некоторых.

Он кивнул в сторону Марии, которая танцевала с каким-то пожилым генералом и явно была недовольна партнером.

— Не злословь, — сказала Анастасия. — Еще услышит.

— Пусть слышит.

Он был единственным человеком, с которым она могла быть собой — не фрейлиной, не княжной, не гордячкой, а просто сестрой. Но танец быстро кончился, и Сергей отвел ее к месту, поклонился и ушел — его ждали товарищи по полку.

Анастасия осталась у колонны, наблюдая за танцующими. Вдруг она почувствовала чей-то взгляд.

Великий князь Николай Павлович стоял в дверях зала. Он был высок, строен, в белом гвардейском мундире с голубой андреевской лентой через плечо. Его лицо — правильное, красивое, с холодными, но живыми глазами — было обращено в ее сторону. Не на нее — в ее сторону. Он смотрел на зал, но взгляд его на секунду задержался на ней, и Анастасия почувствовала, как внутри все сжалось.

Она отвела глаза.

Через несколько минут великий князь начал танцевать. Он приглашал фрейлин одну за другой — сначала Марию (та просияла и почти вспорхнула), потом другую, потом третью. Анастасия стояла у колонны, стараясь не смотреть, но все равно следила за ним краем глаза. Он двигался легко, грациозно, с той врожденной аристократической плавностью, которая дается не воспитанием, а кровью. О нем говорили, что он строг, требователен, но справедлив. Говорили, что его боятся, но уважают.

— Княжна, — раздался голос рядом.

Она обернулась. Перед ней стоял один из адъютантов великого князя — молодой, румяный, в мундире с аксельбантами.

— Его высочество приглашает вас на мазурку.

Анастасия почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она не могла отказаться — это было бы оскорблением. Она кивнула, взяла адъютанта под руку, и он провел ее к великому князю.

Николай Павлович поклонился — чопорно, но без лишней церемонности.

— Княжна Шаховская? — спросил он. Его голос был низким, с легкой хрипотцой.

— Да, ваше высочество, — ответила Анастасия, делая реверанс.

— Я слышал о вас. Моя невестка, императрица, часто упоминает ваше имя. Говорит, вы умны и усердны.

— Мне приятно, ваше высочество.

Они начали танцевать. Мазурка была быстрой, резкой, с неожиданными поворотами и притопами. Великий князь вел уверенно, почти властно, но не грубо. Анастасия чувствовала его руку на своей талии — сильную, теплую, — его дыхание у виска, его взгляд — внимательный, изучающий, холодный. От него пахло дорогим одеколоном и табаком.

— Вы давно служите при дворе? — спросил он.

— Третий год, ваше высочество.

— И вам не надоело?

— Нет, ваше высочество. Я люблю свою службу.

Он чуть усмехнулся — впервые за вечер.

— Вы не похожи на других фрейлин. Они говорят то, что я хочу слышать. А вы — то, что думаете.

— Может быть, я просто не умею лгать, ваше высочество.

Он посмотрел на нее долгим взглядом — тем самым, который она уже заметила раньше. В его глазах — голубых, почти прозрачных — мелькнуло что-то, чего она не смогла прочитать.

— Это редкое качество, княжна. Берегите его.

Танец кончился. Он поклонился, она сделала реверанс. Он ушел, даже не оглянувшись. Анастасия осталась стоять посреди зала, чувствуя, как сердце колотится, как дрожат руки.