Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 49 – Лилия Тимолаева

— На нашей станции мне уже хочется уточнять, что именно вы считаете нормальным.

Она не обиделась. Кажется, ей было не до этого.

Остен достал из кармана тонкую металлическую пластину. Не нож, не инструмент для взлома — скорее ревизорскую мерку, гладкую, с делениями по краю. Он провёл ею вдоль щели. Чёрная крошка прилипла к металлу и тут же выстроилась в крошечную стрелку, направленную к двери.

— След не только вниз, — сказал он. — Он ведёт из кассы наружу.

— К платформе? — спросила Марта.

— Проверим.

Тимон раскрыл свой ящик. Внутри лежали крючья, отвёртки, кусачки, тонкие клинья, мотки проволоки, деревянные колышки и несколько предметов, назначение которых я не смогла бы угадать даже после полного ночного сна. А после бессонной ночи они все выглядели как коллекция маленьких угроз.

— Доску поднимать? — спросил он.

Остен посмотрел на меня.

Не на Марту. Не на Селму. Не на Тимона. На меня.

И в этом коротком молчании было больше испытания, чем в его «семь дней».

Если я скажу «да» и ошибусь, кассу можно будет обвинить в повреждении, а меня — в попытке скрыть пустой ящик. Если скажу «нет», след остынет, исчезнет, и к вечеру все будут повторять: деньги пропали при Локс, а она только руками развела.

— Поднимать, — сказала я. — При свидетелях. Марта записывает. Остен подтверждает осмотр. Селма стоит у двери и видит всё. Агата...

— Агата проследит, чтобы никто не орал над ухом, — закончила буфетчица. — И чтобы Клеш не разнёс половину кассы.

— Я тонкий мастер, — оскорбился Тимон.

— Ты тонкий мастер ломать толстые доски.

— Это тоже ремесло.

Мне хотелось улыбнуться, но я не стала. Не из-за Остена. Из-за Селмы. Она всё ещё стояла так, словно её судьба висит на гвозде, который вот-вот выпадет из стены.

Тимон работал аккуратно. Это удивило меня не меньше, чем первый разговор с кусачим сундуком. Его руки, широкие, сильные, привыкшие таскать багаж, вдруг стали почти ювелирными. Он вставил тонкий клин в щель, поддел край доски, прислушался, постучал костяшками пальцев, что-то шепнул себе под нос. Доска сначала сопротивлялась, затем выпустила протяжный скрип, от которого у меня зубы свело.

— Она держится не на гвоздях, — сказал Тимон.

— На чём?

— На привычке.

Агата закатила глаза.

— Клеш.

— Ладно. На станционном зацепе. Видите? Обычная доска, а с обратной стороны, скорее всего, стоит поворотная скоба. Кто-то сделал так, чтобы пол открывался только при правильном весе или звуке.

— При звуке монет? — спросила я.

Тимон поднял на меня глаза.

— Вот это уже хорошая мысль.

— У нас есть монеты?

Селма побледнела ещё сильнее.

— Те пропали.

— Из моего кошеля возьмём, — сказала я.

Остен чуть нахмурился.

— Не нужно.

Он достал из внутреннего кармана одну серебряную монету и положил на край кассового стола. Монета была крупнее тех, что я видела у Селмы, с северной звездой на одной стороне и профилем неизвестного мне монарха на другой.

— Если механизм реагирует на плату, лучше использовать ревизорскую монету. Она оставит отметку в отчёте.

Тимон взял монету двумя пальцами.

— Бросать?

— Подождите, — сказала я.

Все снова обернулись.

Я опустилась на корточки рядом с доской, вслушиваясь в пространство под ногами. Да, там звенело. Не постоянно. Как будто где-то ниже покачивалась цепь, а по ней перекатывались монеты. Звук был очень слабый, но теперь, когда я поймала его, уже не могла не слышать.