Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 63 – Лилия Тимолаева

Селма всхлипнула и вдруг рассмеялась.

Я отвернулась к окну, чтобы не смущать её. И поймала взгляд Остена.

Он стоял у следственного стола, держа в руках обрывок безымянного списка. На этот раз он не оценивал меня как обвиняемую. Не проверял, где я могу солгать. Он смотрел так, словно впервые увидел, что вокруг моего чужого имени есть не только подозрения, но и работа, которую я делаю, не зная, выдержу ли сама.

Это длилось недолго.

Потом он снова стал ревизором.

— Вечером я отправлю закрытое сообщение своему человеку на северном узле, — сказал он, подходя ко мне. — Не в столицу. На границу. Запрошу старые отчёты по третьему северному рейсу и списки исчезнувших грузов.

— Без упоминания тоннеля?

— Скажу о проверке кассового хода. Этого достаточно.

— А если сообщение перехватят?

— Поэтому оно уйдёт не обычным путём.

Я решила не уточнять, сколько у князя-пограничника существует необычных путей. Пусть у каждого будут свои тайны. Мои, например, включали билет с пунктом «Дом» и тот факт, что я вообще не из этого мира.

К вечеру станция изменилась.

Не внешне. Крыша всё ещё текла, окна всё ещё были в инее, первая платформа хранила следы люка, а третья так и не показывалась. Но внутри стало иначе. Люди двигались с целью. Федя и Рик таскали доски для временной заплаты. Селма переписывала кассовые итоги. Тимон сортировал вещи, бормоча с чемоданами так, словно всю жизнь их воспитывал. Агата в буфете установила правило: кто хочет греться у печи, тот сначала пишет в журнал, чем может помочь станции. Печь, кажется, поддержала эту политику и грела только тех, кто приходил с делом.

Я наконец добралась до своей комнаты уже в темноте.

Комната была маленькая, с узкой кроватью, столом, тазом у окна и моим зелёным сундуком у стены. Сундук при моём появлении щёлкнул замками — не угрожающе, скорее деловито. Я присела рядом, открыла его ключом с зелёным камешком и достала шкатулку с письмами.

Серую ленту я не развязала.

Я устала так, что даже мысли цеплялись друг за друга с трудом, и всё же боялась не усталости. Боялась писем — тех самых, которые могли рассказать о настоящей Наяре больше, чем я была готова принять.

Пока я держалась за действие: списки, кассу, тоннель, людей. Письма могли ударить в то место, где ещё жила Таисия Рель и где всё ещё пахло моим подъездом после дождя.

Я закрыла шкатулку.

Из внутреннего кармана достала билет.

Пункт назначения: Дом.

Серебряная линия на краю сегодня была холоднее, чем прежде. Или это я стала холоднее внутри.

— Ну что? — спросила я у билета. — Это он? Дом? Станция, которая ест деньги, прячет тоннели и разговаривает расписанием?

Билет не ответил.

Зато где-то за стеной станции прошёл еле слышный стук колёс.

Я замерла.

Нет. Не за стеной. Внизу. Под полом. Далеко, но отчётливо. Тот самый ритм, который мы слышали в тоннеле.

Я выскочила в коридор с фонарём в руке.

Марта уже бежала к залу ожидания. Агата выглянула из буфета. Тимон появился из багажной, застёгивая жилет на ходу. Остен вышел из отведённой ему комнаты с такой мгновенной собранностью, будто вообще не снимал с себя день.

— Расписание, — сказала Марта.

Мы подошли к главной доске вместе.

Старые строки погасли.

Медная поверхность стала тёмной, глубокой, как вода под льдом. Потом на ней проступила первая строка.