Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 7 – Лилия Тимолаева

— Его имя?

Писарь пролистал бумаги.

Крамм ответил раньше него:

— Местный смотритель давно не присылал отчётов. Формально обязанности принимает старший служащий, если таковой обнаружится.

Если обнаружится.

Замечательно.

Я вдохнула холодный воздух и почувствовала, как он обжигает горло. В этом мире даже бюрократия была с привкусом снежной ямы.

— Тогда запишите, что я принимаю назначение под протокол, — сказала я. — И что требую передать мне все бумаги до отправления.

— Вы не в положении требовать.

— Зато в положении отвечать через месяц. Значит, начну с того, что можно проверить.

Мы встретились взглядами.

Да, вот тут слово просилось само, но я не стала думать о взгляде как о дуэли, потому что дуэли бывают красивыми, а это было грязнее и проще. Передо мной стоял человек, который хотел, чтобы я исчезла на северной границе, и я не знала пока, почему. Но по тому, как он чуть сильнее сжал перчатки, поняла: мой вопрос про бумаги ему не понравился.

— Запишите, — наконец сказал он писарю.

Перо снова заскрипело.

Люди начали расходиться не сразу. Сначала они стояли, прислушиваясь, словно ожидали, что медная доска передумает, расписание заговорит человеческим голосом или меня всё-таки уведут. Потом холод и усталость победили. Пострадавших стали переводить в зал ожидания. Носильщики поднимали багаж. Кто-то ругался, кто-то тихо плакал, кто-то молча искал на снегу свои вещи.

Меня не трогали.

Это было не свободой, а короткой паузой между ударами.

Форменный мужчина, тот самый, что держал меня за плечо, отвёл меня к стене вокзала и буркнул:

— Сидите здесь. Без распоряжений.

— Я и не собиралась командовать.

Он смерил меня тяжёлым взглядом.

— Вы всегда собираетесь.

И ушёл.

Я осталась на скамье под навесом. Снег залетал под крышу мелкими иглами, оседал на юбке и таял от тепла тела. Рядом кто-то поставил кружку с водой. Не знаю кто — я не заметила. Металл кружки был ледяным, и вода пахла жестью, но я всё равно сделала несколько глотков. Горло перестало саднить.

Надо было думать.

Не плакать, не кричать, не сидеть с открытым ртом, а думать.

Факты.

Я — Таисия Рель. Или была ею. Сейчас тело Наяры Локс. Наяра управляла каким-то путевым узлом. Произошла катастрофа с рейсом. Третий вагон исчез. Люди винят Наяру. Крамм слишком быстро оформил не казнь и не тюрьму, а ссылку на Последнюю станцию. Значит, либо ему выгодно убрать Наяру от этого места происшествия, либо Последняя станция сама важна в этой истории.

Ещё — билет.

Я вдруг вспомнила, что в описании назначения прозвучало «северный рейс». Поезд. Дорога. Станция. Всё крутилось вокруг пути. Если в этом мире магия связана с дорогами, билет может быть не просто бумажкой. Билеты здесь, наверное, значат больше, чем у нас. Хотя у нас тоже: без билета никуда не пустят, с неправильным — отправят не туда, а с потерянным будешь стоять на платформе и ругаться на судьбу.

Самоирония на секунду мелькнула и погасла. Слишком холодно было для шуток. Но она помогла мне зацепиться за себя прежнюю. Таисия Рель ещё была где-то внутри, не растворилась в Наяре Локс и в чужом страхе.

Я провела ладонью по карманам платья.

Первый оказался пустым. Во втором нашлась связка ключей — три маленьких, один длинный, один плоский и тёмный, с едва ощутимым теплом в металле. Я не стала доставать их полностью, только запомнила. Если тот носильщик говорил правду, среди них мог быть ключ от багажной. Или ещё от чего-нибудь, за что меня захотят обвинить.