Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 70 – Лилия Тимолаева

— Дурной характер лечится едой, — сказала Агата от дверей зала. — Всех внутрь. Только снег у порога стряхивайте, а то я вас спасу и потом сама же прокляну.

Ярина снова посмотрела на неё, потом на меня.

— Вы здесь главная?

Все почему-то замолчали.

Раньше этот вопрос заставил бы меня внутренне съёжиться. Сейчас тоже заставил. Но в зале за моей спиной уже стояли люди, одеяла, горячее, лавки, журналы. Станция ждала. И если я сейчас начну объяснять, что я назначенная, временная, обвиняемая и вообще попаданка из другого мира с крайне ограниченным опытом управления живыми вокзалами, это никому не поможет.

— Да, — сказала я. — Я хозяйка станции. Входите. Сначала тепло и еда. Потом учёт, багаж, просьбы и сообщения.

Ярина кивнула.

— Тогда принимайте нас, хозяйка. Мы не должны были приходить, но пришли.

— Значит, так и запишем, — ответила я. — Рейс, которого не ждали.

Людей повели внутрь.

То, что вчера было холодным залом ожидания, за полчаса стало убежищем.

Не красивым. Не идеальным. Скамьи скрипели, одеял не хватало, у буфета сразу выстроилась очередь, дети хотели пить, старики — сесть ближе к печи, мужчины — вернуться на платформу за грузом, собаки — лежать прямо посреди прохода, а Агата — убить всех, кто ставил пустые кружки не туда. Но в этом шуме было не проклятие, а жизнь.

— По одному! — командовала Марта у входа. — Имя, семья, состояние, багаж, кто остался в деревне.

— Вещи сюда! — перекрывал её Тимон. — Нет, уважаемый, мешок с зерном не родственник, но я понимаю вашу привязанность. Бирку на него всё равно повесим.

— Федя! — гремела Агата. — Если ещё раз перепутаешь пустые кружки с полными, я тебя поставлю к печи вместо кочерги. Рик, одеяла к дальней лавке. Дальней — это не той, возле которой ты стоишь и мечтаешь о лучшей жизни!

Селма сидела у кассы с двумя листами: на одном записывала прибывших, на втором — расходы станции. Каждая кружка горячего, каждая порция еды, каждое выданное одеяло. Не потому что мы собирались брать с этих людей плату прямо сейчас, а потому что порядок нужен даже в милосердии. Особенно в нём. Иначе к вечеру кто-нибудь скажет, что станция снова «сама виновата», потому что всё отдала без счёта и ничего не смогла доказать.

Я двигалась между людьми, как между сразу десятью задачами.

Пожилую пару посадить ближе к стене, где меньше сквозит. Двух подростков отправить помогать Тимону, иначе они будут стоять в дверях и мешать. Ярину посадить за стол, чтобы она продиктовала список деревни. Трофима Лада не отпускать к путям, пока Остен не поговорит с ним. Брезент с грузовой платформы не снимать без свидетелей. Собак не пускать в буфет, даже если у одной такие глаза, что у меня почти сдалось сердце.

— Госпожа Локс, — окликнула Марта, когда я пыталась одновременно держать журнал, кружку и чужую сумку, которую мне сунули «на минутку». — Вы сами сейчас станете столом находок.

— Если меня внесут в журнал, требую графу «состояние: слегка перегружена».

— Запишу как «работоспособна».

— Вы жестокая женщина, Марта.

— Я точная.

Мимо прошёл Остен с Яриной и Трофимом. Он говорил с ними у путевой карты, закреплённой на столе. Карта была всё ещё неполной, но теперь рядом с ней лежали новые записи: разрушенный мост, закрытая дорога, старая ветка, путь через Последнюю. Я слышала обрывки разговора.