Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 94 – Лилия Тимолаева

На её месте снова стояли снег, склад и тёмная пустота.

Остен сжал перчатку в кулаке и опустил голову.

Я не стала говорить, что теперь у нас есть доказательство, направление, надежда. Слова были бы мелкими. В такие минуты рядом надо просто стоять.

Агата подошла первой.

— Он жив? — спросила она.

Остен поднял голову.

— Да.

Одно слово. Но оно изменило лица всех, кто стоял на платформе.

Марта закрыла журнал.

— И не только он.

— Да, — сказала я. — Северный рейс. Третий вагон. Люди живы, но путь держится плохо. Нужно найти старый диспетчерский зал.

Тимон посмотрел на коридор под часами.

— Под часами, говорите? Комната смотрителя, дневник, теперь диспетчерская. Хороший коридор. Очень щедрый на неприятности.

— Значит, идём, — сказал Остен.

— Нет, — сказала Агата.

Мы все повернулись к ней.

Она стояла посреди платформы, закутавшись в шаль, с лицом женщины, которую невозможно сдвинуть приказом даже князя.

— Не «идём». Сначала едим, пьём горячее и собираем людей.

— Агата, — начал Остен.

— Не «Агата» мне тут. Вы собираетесь запустить всю станцию, которая десять лет работала через пень, дырявую крышу и Клеша. Вам нужны не четыре полумёртвых героя с фонарём. Вам нужны руки. Дрова. Чистые проходы. Открытая багажная. Касса. Печи. Селма с книгой. Марта с расписанием. Тимон с инструментами. Федя и Рик на платформах. Люди Каменного Брода, если они захотят помочь. Злата, потому что Борей знал этот узел. И я, потому что без кухни у вас вся ваша полная мощность рухнет на второй минуте от голодного бессилия.

Тимон кашлянул.

— Страшно, когда она права с утра.

— Сейчас ночь, Клеш.

— Тем страшнее.

Остен смотрел на Агату несколько секунд. Потом кивнул.

— Вы правы.

Агата даже не моргнула, но я заметила, как у неё едва дрогнули уголки губ.

— Вот и славно. Запишите это где-нибудь, Марта. Князь признал, что буфет важнее героизма.

— Записывать дословно? — уточнила Марта.

— Нет, — сказал Остен.

— Да, — сказала Агата.

И станция, проклятая упрямая станция, тихо скрипнула так, что это очень походило на смешок.

Мы вернулись в зал.

Люди уже проснулись окончательно. Кто-то стоял у окон, кто-то ждал у лавок, кто-то шептался, прижимая к груди одеяла. Жители Каменного Брода поняли: происходит что-то, связанное не только с их деревней. В таких местах слухи не нужно переносить — они сами бегают быстрее мышей.

Я поднялась на ступеньку у буфетной стойки. Не потому что мне хотелось выступать. Ноги гудели, сердце всё ещё билось после голоса Эрика, руки пахли холодным металлом фонаря. Но если сейчас не сказать людям правду в том объёме, который они могут выдержать, страх сам наполнит пустоту.

— Слушайте меня, — сказала я.

Зал стих не сразу. Агата просто поставила на стойку половник. Звук вышел такой внушительный, что даже собаки у печи подняли головы.

— Третья платформа открыла связь с застрявшим Северным рейсом, — продолжила я. — На нём есть живые люди. Среди них могут быть пассажиры старого рейса и третьего вагона с центрального узла. Чтобы вернуть их, нужно запустить станцию на полную мощность. Это опасно. Механизмы старые, часть ходов повреждена, часть правил мы только начали понимать. Никто не будет заставлять вас помогать.

Я успела увидеть лица.

Злату — бледную, но уже шагнувшую вперёд. Милену Рут — сжимающую край платка. Ярину из Каменного Брода — у дальней лавки, рядом с Трофимом. Селму — у кассы, с пером в руке. Федю и Рика — ещё сонных, но уже настороженных. Пахома — мрачного, сжавшего губы. Агату — у буфета, готовую спорить даже со страхом.