Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 91 – Лилия Тимолаева

Он замер.

На мгновение мне показалось, что он всё равно вырвется. Что старший брат победит ревизора, князя, союзника и здравый смысл одним движением. Но Остен сжал перчатку, закрыл глаза на короткий миг и остался на месте.

— Фонарь, — сказал он хрипло.

Марта уже несла станционный фонарь.

Третья платформа ждала.

А я впервые поняла, что Эрик Грай не просто мог оставить след.

Он мог быть достаточно близко, чтобы позвать брата по имени.

Марта несла станционный фонарь двумя руками, как несут не вещь, а разрешение пройти туда, где обычному человеку делать нечего.

Огонёк внутри медной клетки вытянулся тонкой янтарной нитью, потом свернулся, ударился о стекло и вдруг стал голубоватым — таким же, как фонари на третьей платформе. Значит, станция узнала путь. Или согласилась открыть его нам на один шаг.

Остен стоял у края первой платформы, сжимая в руке детскую перчатку с вышитой буквой «Э». Лицо у него было неподвижным, но я чувствовала напряжение в каждом его движении. Он не рвался вперёд только потому, что уже однажды не поверил брату и теперь боялся совершить вторую ошибку — побежать туда, где путь мог заманить его голосом Эрика и захлопнуться.

Я держала его за рукав.

Смешно, конечно. Если бы Остен решил вырваться, моих пальцев хватило бы разве что оставить складку на ткани. Но он не вырывался. И от этого внутри становилось больнее, потому что держался он не из-за моей силы. Из-за доверия.

— Фонарь, — повторил он.

Голос прозвучал ровнее, но хрипота в нём осталась.

Марта подошла к нам и подняла фонарь между первой и третьей платформой. Между ними лежало расстояние в несколько шагов, но эти шаги не казались обычными. Снег там не падал на землю. Он зависал в воздухе тонкой белой пылью, замирал, разворачивался и уплывал в серую глубину, куда уходил рельс с третьей платформы.

Тимон появился рядом с мотком цепи и своим ящиком инструментов.

— Сразу предупреждаю, — сказал он, но без привычной лёгкости, — если третья платформа решит взять с нас плату за вход, я плачу чужими долгами. Своих у меня и так хватает.

Агата вышла следом, завернувшись в тёмную шаль.

— Если платформа возьмёт тебя, Клеш, мы будем считать это уборкой станции.

— Какое сердечное отношение.

— Я берегу силы на тех, кто не спорит с пропастью.

Рен остался у дверей зала, не подпуская жителей Каменного Брода к платформам. Внутри уже поднимался тревожный шёпот: люди просыпались от погасших фонарей, от движения, от той особой тишины, которая бывает перед бедой или чудом. Я услышала, как Злата кому-то говорит: «Не выходите. Хозяйка разберётся».

Хозяйка.

Слово ударило в спину сильнее ветра. Разберётся. Конечно. Женщина, которая несколько дней назад не знала, как открыть кусачий сундук, теперь обязана разобраться с платформой, за которой голос пропавшего человека зовёт брата из серой глубины.

— Правила, — сказала Марта.

Я кивнула. Правила всегда лучше паники.

— Никто не выходит на третью платформу без фонаря. Никто не идёт дальше первой линии рельса. Никто не отвечает голосу, кроме Остена, и только после моей команды.

Остен повернул ко мне голову.

— Почему после вашей?

— Потому что если это ловушка, ей нужен ваш голос. А если это Эрик, он подождёт ещё несколько секунд.