Книга Искра Дракона, страница 41 – Яна Морн

Запах, манивший и дразнящий, вёл на балкон. Накинув первый попавшийся под руку шёлковый халат, я босиком вышла из спальни, следуя за серым хвостом.

И замерла, будто наткнувшись на невидимую преграду.

Артикин стоял спиной ко мне, возясь с небольшим столиком, заставленным тарелками и кубками. Солнце играло в его тёмных, чуть взъерошенных волосах, и на мгновение он показался не Владыкой Северных Земель, а просто мужчиной. Высоким, удивительно сложенным мужчиной в простых чёрных штанах и свободной льняной рубашке, из-под закатанных до локтей рукавов которой виднелись шрамы — молчаливые свидетельства другой, воинской жизни.

Пепелок прошмыгнул у него между ног и запрыгнул на свободный стул, уставившись на еду с видом законного хозяина.

— Я приказал подать завтрак, когда услышал, как ты ворочаешься, — он обернулся, и в его золотых глазах не было ни капли привычной ледяной суровости. Они были... тёплыми. — Боялся разбудить. Ты спала так глубоко.

Голос его звучал приглушённо, почти ласково. Я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Боги, Лилия, соберись. Ты же не подросток.

— Ты... сам накрывал на стол? — выдавила я, подходя ближе и с любопытством разглядывая пиршество: золотистые лепёшки с румяными поджаристыми краями, чашу с искрящимися на солнце ягодами, дымящийся глиняный кувшин с чем-то, пахнущим травами и мёдом.

Уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку. — Распорядился — да. Расставил всё это — тоже моих рук дело. — Он протянул мне кубок. Пальцы наши соприкоснулись — короткое, едва заметное прикосновение. — Но если бы я сам замешивал тесто, от цитадели осталась бы лишь груда обугленных камней. Выбрать лучшее из того, что могут предложить мои кухни — вот это в моих силах.

В груди что-то ёкнуло — не та знакомая боль от Метки, а нечто новое, тёплое и трепетное. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули волной: его руки на моей коже, золотой свет, что плелся по комнате, сплетая наши тени в одну, боль от потери Тайрена, которая наконец-то уступила место... чему-то целому. Хрупкому, но настоящему.

Мне отчаянно нужно было побыть одной, чтобы прийти в себя. «Нужно срочно умыться. Привести в порядок мысли. И... боги, своё лицо».—Я...на секунду, — пробормотала я и, чувствуя себя полной дурой, ретировалась в ванную.

Упершись руками в прохладную каменную столешницу, я вглядывалась в своё отражение в полированном серебре зеркала. Растрёпанные волосы, глаза, сияющие непривычным блеском, распухшие от поцелуев губы... и ни капли той потерянности, что грызла меня изнутри все эти недели. Выгляжу как влюбленная школьница. Но за этим смущением скрывалось глубокое, звенящее спокойствие. Так бывает после долгой грозы, когда воздух чист, а земля пахнет дождём и жизнью.

Когда я вернулась, он уже сидел за столом и наливал в кубки ароматный чай. Он отламывал кусок лепёшки и протягивал мне. Наши пальцы снова соприкоснулись, и он задержал взгляд на моём лице. — Ты...как? — тихо спросил он, и в его глазах мелькнуло неподдельное беспокойство. — После вчерашнего... Всё в порядке? Я почувствовала, как по щекам разливается жар, и поспешно кивнула, отводя взгляд. — Всё...всё хорошо. Больше чем хорошо. Он удовлетворённо хмыкнул, и мы продолжили завтрак в том же комфортном молчании. Я, в свою очередь, пододвинула к нему тарелку с фруктами, которые, как уже заметила, он предпочитал.