Книга Искра Дракона, страница 44 – Яна Морн

— Ты уверена, что готова? — голос Лиры был ровным, профессиональным, но в её белых, глазах я уловила отсвет той же настороженности, что сжимала и моё горло.

Она подошла к столу где лежал клинок пустоты, её тонкие пальцы не касались его, но водили над ним, словно ощупывая невидимую ауру. — Теория, которую я собрала по крупицам из немногих уцелевших манускриптов времён твоей бабушки и наших... наблюдений за их магией, проста. Они не стирают душу. Это невозможно. Они заключают её в тюрьму. — Она указала на клинок. — Вот эта штука — не оружие в обычном смысле. Это капсула. Магический саркофаг из энергии абсолютного нуля и небытия. Душа внутри не уничтожена. Она в агонии. В вечном, леденящем кошмаре.

Я сглотнула, чувствуя, как холодок от клинка щекочет кожу даже на расстоянии. — И мой дар? Сила Жизни?

— Является антитезисом, — кивнула Лира. — Но не ключом. Твоя мощь ударит в лед и отскочит, или, что хуже, сожжёт и без того истерзанную душу. — Она повернулась ко мне. — Ты должна стать... маяком.

— Маяком? — переспросила Лейра, её голос прозвучал хрипло.

— Представь, что душа в клинке — это человек, заблудившийся в бескрайней, тёмной, ледяной пустыне, — объяснила Лира. — Он замёрз, он отчаялся, он забыл, что такое тепло. Крики, приказы, даже протянутая рука могут его испугать. Но если он увидит вдалеке огонёк... не яркий, ослепляющий факел, а тёплый, уютный свет окна в родном доме... он сам потянется к нему. Ты должна создать этот образ. Не магией, а памятью. Чувством. Чем-то настолько живым, тёплым и настоящим, что даже сквозь лед и ужас душа узнает его и потянется к свету.

Это было... неожиданно. Не магия, а психология. Не сила, а эмпатия. В этом было что-то до боли знакомое, земное, врачебное. Не лечить болезнь, а вселить в пациента волю к жизни.

— Я... попробую, — сказала я, не чувствуя уверенности, но чувствуя жгучую необходимость.

Я подошла к койке. Лейра встала с другой стороны. Её молчаливая поддержка была крепче любых слов.

Я закрыла глаза, сосредоточилась на золотом тепле внутри, на пульсации Метки на запястье, и направила этот поток, как делала всегда при исцелении, — к телу дракона, пытаясь «починить» пустоту в нём.

И наткнулась на стену. Леденящий, всепоглощающий ужас, пронизанный таким отчаянием, что у меня перехватило дыхание. Я услышала — нет, почувствовала — беззвучный вопль, полный немой мольбы о конце. О прекращении этого кошмара. Моя собственная сила, яркая и живая, ударила в этот ужас и отскочила, обожжённая холодом. Я физически почувствовала откат, как удар в солнечное сплетение. Голова закружилась, в глазах потемнело. Я отшатнулась, едва не упав, и оперлась о край койки.

— Неправильно, — тихо сказала Лира. Её рука легла мне на плечо. — Ты тащишь. Тебе нужно заманить.

Я стояла, тяжело дыша, пытаясь отдышаться от волны чужой паники. Рядом Лейра смотрела на меня, и в её глазах был не страх, а понимание. Она знала, что такое касаться дна отчаяния.

— Ему нужно что-то... своё, — прошептала она. — Как Тайрену, когда он... — она сглотнула, заставила себя продолжать. — Когда ему было совсем плохо, он не слушал уговоры. Он шёл на кухню и нюхал сушёные травы, которые напоминали ему о доме в горах. Искал запах... просто запах.

Запах. Образ. Память.